Тревога, гнетущая неизвестность черными тучами нависли над домом Мелбери. Все говорили почти что шепотом, ожидая в страхе, что еще предпримет Фитцпирс. Была надежда, что, не встретив Грейс, он уберется обратно к себе во Францию; что же касается Грейс, то она готова была написать ему самое ласковое письмо, только бы он не возвращался.

Прошла ночь, Грейс провела ее без сна, в неослабеваемом нервном возбуждении; не сомкнул глаз и ее отец. Когда на другое утро семья собралась за завтраком, все были бледные и встревоженные; но о том, что было у всех на уме, не заговорил никто. День миновал безо всяких происшествий, как и предыдущий; и Грейс начала уже думать, что ее супруг, повинуясь внезапному капризу, к чему он был склонен, передумал и расхотел возвращаться к жене.

Но кто-то из соседей, побывавший в Кэстербридже, наведался к Мелбери и сообщил новость: Фитцпирс едет домой, в Хинток. Его видели, когда он нанимал карету в гостинице «Кинг-армз».

Новость эту сообщили в присутствии дочери.

— Ну вот что, — сказал твердо Мелбери, — придется делать хорошую мину при плохой игре. Доктора, видно, гонит сюда раскаяние. Я слыхал, что соучастница его глупостей бросила его и уехала в Швейцарию, из чего, видно, следует, что эту главу его жизни можно считать оконченной. Если он едет сюда с благим намерением, я думаю, Грейс, ты не вправе сказать ему «нет». Я, конечно, понимаю, что возвращение в Хинток — удар для его гордости. Но если он готов смириться и ничего лучше Хинтока у него на примете нет — что же, милости просим, одно крыло этого дома по-прежнему пустует.

— О, отец! — побледнев, воскликнула несчастная Грейс.

— А почему ты должна оттолкнуть его? — спросил Мелбери.

Былая крутость характера нет-нет да и проглядывала в нем. К тому же он был расположен теперь более снисходительно отнестись к зятю, желая, видимо, загладить чрезмерную суровость последнего свидания.

— Разве это не самый благопристойный выход? — продолжал он. — Мне не нравится твое теперешнее положение: ты и не вдова, и не мужняя жена. Это и тебе обидно, и мне, и никто никогда в Хинтоке этого нам не простит. Не знавала еще семья Мелбери такого позора.

— Он будет здесь меньше чем через час, — прошептала Грейс.

В полумраке комнаты Мелбери не разглядел отчаянного выражения на лице Грейс. Одного она не имела сил вынести, одного она страшилась более всего на свете — возвращения Фитцпирса.

— О, я не могу, не могу видеть его! — проговорила Грейс, едва сдерживая рыдания.

— Не можешь, но должна попытаться, — упрямо возразил старик.