Уинтерборн покачал головой.

— Говорю тебе, иди в дом. Еще простудишься — в тебе чуть душа держится. А ужин подашь мне через окно, если у тебя хватит сил что-нибудь приготовить. Я подожду.

Он легонько подтолкнул ее к двери и вздохнул с облегчением, увидев, что она присела на край его постели. Не переступая порога, он затворил за ней дверь и повернул ключ в замке. Затем постучал в окно. Грейс приоткрыла раму, и он протянул ей ключ.

— Дом твой заперт, — сказал он. — И ты в нем хозяйка.

Угнетенная своими заботами, Грейс, однако, не могла не улыбнуться такой необыкновенной деликатности Джайлса.

— Ты себя лучше чувствуешь? — продолжал он. — Если лучше и тебе охота возиться с ужином, то дай мне чего-нибудь поесть. Если же неохота, то и это не страшно. Я найду чем поужинать.

Благодарная Джайлсу за его доброту (она и не подозревала, как на самом деле велика была его жертва), Грейс принялась действовать. Через десять минут она опять подошла к окну, отворила его и шепотом позвала Джайлса. Уинтерборн в тот же миг выступил из тени, Грейс протянула ему в окно его порцию еды на тарелке.

— Мне так неприятно, что я лишила тебя крова, — проговорила она тоном глубокого сожаления, вслушиваясь в частую дробь дождя по листьям. — Но ничего другого, наверное, придумать нельзя.

— Нельзя, — быстро согласился Уинтерборн.

— Мне кажется, я и к утру не дошла бы до Шертона.

— Конечно, не дошла бы.

— А у тебя правда есть где спрятаться от непогоды? — спросила Грейс: в ней опять заговорили угрызения совести.

— Разумеется. Ты нашла все необходимое? Боюсь, что хозяйство мое бедновато.

— Разве это теперь имеет для меня значение? Я ведь уж давно не та, Джайлс, и ты это знаешь, Джайлс, должен знать.

Его глаза печально всматривались в бледное, выразительное лицо Грейс. Оно то и дело менялось, отражая гамму всевозможных чувств, что говорило о крайнем душевном волнении. Сердцу Уинтерборна было тесно в груди от жалости к этому беззащитному существу, попавшему в стальные тиски обстоятельств. Он забыл собственные беды, радуясь тому, что смог хотя бы приютить Грейс. Взяв из ее рук тарелку с едой и чашку, он сказал ей:

— Я закрою и ставень. Внутри есть шпенек, на который надо надеть болт. Спи и ни о чем не думай, а утром я постучусь.

Грейс испуганно спросила, не уйдет ли он далеко.

— Нет, нет, — поспешил успокоить ее Уинтерборн. — Я буду совсем рядом. Если ты позовешь меня, я услышу.

Грейс надела на шпенек болт, как было сказано, и Уинтерборн ушел в темноту ночи. Его «уютный уголок» оказался жалким шалашом; четыре плетня под папоротниковой крышей, настилом служили мешки, сено, сухие ветки; Уинтерборн опустился на землю и принялся было за ужин. Но есть ему не хотелось. Он отставил тарелку в сторону и растянулся на своем травяном ложе, пытаясь уснуть, — время было позднее.