Многое она повидала; и кровавые сечи, и тихую смерть чумака, захороненного товарищами в пути, край еле приметного в высоких травах шляха. Слышала она свист стрел, дикое ржанье, конский топ, гортанные крики воинов, смертельные стоны... И млела в мареве.

Всадники тронули лошадей, повернулись, поскакали на север. Человек еще ниже склонился к земле, прижался к ней ухом. Топот удалялся, становился все глуше и наконец совсем пропал. Беглец привстал. Прямо на него из-под куста терна смотрел пустыми глазницами давно обглоданный хищниками, вымытый дождями череп и скалил молодые крепкие зубы.

— С нами крестная сила, — перекрестился человек.

В этом немом оскале зубов что-то зловещее — отталкивающее и притягательное. Человек придвинулся ближе. Слева, наискосок от темени к виску черепа, зияла трещина — след от удара саблей или боевой секирой.

Кто он: не сносивший головы в открытом бою воин или убитый предательски, сморенный сном у ночного костра путник? Когда произошла эта трагедия? Кто был ее свидетелем? Чей сын не вернулся к родному очагу?

Степь молчала.

Человек отполз в сторону, лег на спину, заложил руки под голову. Долго смотрел в подернутое желтоватой знойной дымкой небо, наблюдая широкий полет орлов, снова забравшихся в поднебесье. А думы были там, куда заказана дорога, куда нет больше возврата, где совсем не стало житья.

Да. Нелегко было при покойном-то царе Михайле Федоровиче. А помет его и вовсе круто взял. Засупонил простой люд — дыхнуть невмоготу. Быдлом сделал, тварью бессловесною. И лютует — не приведи господь. А с ним заодно и бояре. Потому и пошел гулять «красный петух» по боярским усадьбам. Запылали вороньи гнезда. Только, видать, плетью обуха не перешибешь. Царевы ратники никого не милуют:, сед ли, млад — голова с плеч.

Человек прикрыл глаза, безвольно раскинув руки, забылся в тяжелом сне — истощенный, смертельно уставший. Почти рядом бесшумно проползла змея, заглянула в пустую глазницу черепа, юркнула в терновник. Из зарослей катрана выткнулась острая лисья морда, кошачьим взглядом уставилась на лежащего. Орлы спустились ниже, зорко посматривая на человека. Им не впервой справлять кровавые тризны. Спешить нечего. Нетороплив их полет по кругу. Будто в обклад взяли свою жертву.

А человек снова зашевелился, застонал: знать, еще не пробил его последний час. Дрогнули тяжелые припухшие веки. Мутный, безжизненный взгляд сразу же приобрел осмысленное выражение, стал острым, настороженным.

Беглец приподнялся, посмотрел в ту сторону, куда ускакали всадники, внимательно, ладонью прикрывая глаза от солнца, ощупал взглядом весь горизонт. Убедившись, что опасности нет, медленно побрел дальше. Из-под ног у него снялась куропатка, потянула в сторону низко над травами. Человек наклонился, раздвинул куст полыни, увидел гнездо. С жадностью набросился на яйца, лежащие в нем. В мгновение выпил одно за другим, вытер бороду, усы, взглянул на вспорхнувшую птицу, глухо проговорил: