— «Гвоздики» тянешь?

— Покрепче других, — отозвался Тимофей.

— Ну, давай, — Дорохов потянулся к пачке. — Закурим, чтоб дома не журились.

— Спрашиваешь, как съездили? — заговорил Тимофей, искоса поглядывая на собеседника, словно изучая его. — Неплохо съездили. Можно сказать — хорошо.

— Еще бы. Дед у тебя — настоящий профессор.

— Таких механиков поискать, — охотно согласился Тимофей. — Есть чему поучиться.

— Вот и пользуйся. Набирайся ума. — Дорохов пустил струйку дыма, поинтересовался: — А я зачем понадобился?

— Понимаешь, Клим, — начал Тимофей, — в поездках хорошо думается. И пришло мне в голову такое, что одному не под силу разгрызть. Теперь вот вслух хочется поразмыслить. Может быть, поспорить.

— Валяй.

— Съездили мы, говорю, нормально. А ведь можно лучше, быстрее.

— Хорошему предела нет.

— Нет, я не так выразился, — поспешно поправился Тимофей. — «Можно» — не то слово. Нужно быстрее ездить. Просто-таки необходимо.

— И это верно, — заметил Дорохов. Улыбнулся: — Что-то не получается у нас спор.

— Получится, — заверил его Тимофей. — Для начала ответь мне, как совместить скоростное движение с существующими порядками?

— Погоди, погоди. О каком скоростном движении толкуешь?

— Как же! Обезличка помогла увеличить грузооборот, но гробила паровозы. Теперь — спаренная езда. Локомотивный парк заметно улучшился. А скорости прежние. Скорости ограничены. И никого не интересует, сколько пробыл в пути, когда привел состав в пункт назначения. Как это понять?

Дорохов повел бровью, прищурился:

— А знаешь, Тимофей, тут что-то есть.

— Ага! Это тебе первый «гвоздь».

— Ну, ну, забивай.