— Спасибо, Леонид Афанасьевич, — поблагодарила Аленка.

— Моей заслуги здесь нет, — запротестовал он, явно играя голосом. — Это все лейтенант. Очень великодушен к хорошеньким девушкам, особенно если они мастера спорта международного класса и чемпионы мира, — Глазунов снова козырнул: — Счастливого пути...

Едва они отъехали, Пантелей Харитонович наклонился к Алене, прокричал:

— Во черти!

— Хорошие ребята! — отозвалась Алена, сбавляя ход, чтобы лучше слышно было. — Меня здесь по всей трассе знают. А это, видно, новенький.

— И что, действительно нельзя ездить без этих колпаков? Или парень не знал, как трешку слямзить?

— Помолчите, дядь Паня. Не знаете — и наговаривать нечего. На дороге лишь квитанции выписывают, а штраф платят в банк.

— Это хорошо. Правильно. А то мне как-то знакомый шофер рассказывал про одного автоинспектора, который будто даже в открытую признавался: мол, моя косовица на асфальте. Будто домину отгрохал — ни на какую зарплату такого не поставишь.

— У вас все будто, будто...

— Да ведь не случайно новый порядок ввели. Видать, прилипало кое-кому к рукам. Оно ведь зло большое — деньги. Великий соблазн.

— Тому, у кого совести нет, — отозвалась Алена. — Небось, знаете, где и как живет Леонид Афанасьевич.

— Вот, вот! О совести и толкую... Как-то с батей твоим на старый поселок побазаревать пошли. Глядь, рабочий наш Семен Коряков со своей молодицей редиской торгуют. А ею полный багажник «Москвича» забит. Знать, привез откуда-то и деньгу гребет.

Аленке, видно, наскучили и этот «денежный» разговор, и тихая езда. Она крутнула на себя рукоятку газа. Взревев, мотоцикл стремительно рванулся вперед. Пантелей Харитонович крякнул на ухабе, прокричал у Аленки над ухом:

— Ну и гонишь! Тебе бы хлопцем родиться. По всем твоим замашкам — джигит да и только!

— Ага, запросились, дядя Паня?!

— Ничего! Газуй вовсю — быстрей доберемся!.. Мне к батьке твоему надо! Так что вези прямо к себе домой!

Сразу же повидаться с Сергеем Тимофеевичем ему не удалось. Олег сказал, что умер дядя Герасим и что отец с матерью ушли туда — на старый поселок.

20

20

Провожал Сергей Тимофеевич друга в последний путь и казнил себя: обещал проведать, да не смог выбраться. Увлекли, закружили дела — такое развернули в цехе! Пришлось и в неурочное время задерживаться на батареях — готовить их к работе по-новому. Тут уж Сергей Тимофеевич, но собственному глубокому убеждению, не имел права ограничиваться заботами лишь о коксовыталкивателе. Да и вообще он просто не умел работать вполсилы, не отдаваясь целиком своему делу. Вот и замотался, забыл о Геське.