Вот и ей бы так... Да только нет у нее ни двойного подбородка, ни здоровенных кулаков, ни зычного голоса.Ивот, не пришли мальчишки...

Сидеть здесь одной? Признать первое поражение?

Гульшат посмотрела на озеро. По гладкой, как стекло, воде спешили куда-то водомерки, тут и там поднимались со дна большие пузыри. Из прибрежной осоки выполз уж и отправился на охоту. Нет, смотри не смотри — не выйдут из воды «тридцать три богатыря». Придется самой искать их.

Гульшат сломала прутик, который держала в руках, бросила его в воду, вскочила и, не придумав еще, что будет делать дальше, побежала к лагерю. И вдруг остановилась как вкопанная. Мальчики, которых она ждала под березой, лежали в неглубокой ложбинке, растянувшись на горячем песке, и все курили.

Гульшат сразу догадалась, что они давно наблюдали за ней, и курят все, как один, специально для того, чтобы она увидела это. А сами делают вид, будто и не замечают ее.

Только когда она подошла поближе и остановилась, ребята, как чайки, сидящие на песке, стали поднимать головы.

Гульшат поняла, что «война объявлена». Но сдержалась, сказала спокойно:

— Вот вы где, оказывается? Правильно, здесь даже лучше. А я вас там ждала, у березы.

Мальчишки растерялись. Они ожидали, что Гульшат рассердится, станет ругать их. Вот тогда бы они ей показали! А так и сказать нечего.

Помолчали. Потом один рослый парень сдвинул назад кепку, закрывавшую от солнца глаза, сел, отогнал лежавшего рядом щупленького мальчишку и жестом пригласил Гульшат сесть на его место.

— Садитесь, доктор, с нами. Закурить не хотите? Пигалица, угости доктора.

Щупленький мальчишка, сунув руку в карман выгоревшей ковбойки, достал пачку «Прибоя» и протянул девушке.

Гульшат чуть не расплакалась от обиды. Но тут же поняла, что именно этого и хотели мальчишки. Как ни в чем не бывало, она села на предложенное место, взяла пачку, повертела ее в руках, делая вид, что разглядывает, достала одну папиросу, понюхала ее, снова сунула в пачку и, подняв ее над головой, спросила:

— Выбросить?

— Нет, нет! — испуганно воскликнул Пигалица.

— Ну, держи тогда,— сказала Гульшат и вернула папиросы хозяину.

Гульшат отряхнула ладони и сказала, ни к кому не обращаясь:

— Братишка мой тоже курил, да бросил.

— Так наши-то сестры не доктора. Лекций нам не читают. Вот мы и курим. И будем курить,— сказал рослый парень и снова закрыл глаза кепкой.

— А я, между прочим, не доктор, а фельдшер,— поправила Гульшат.— И лекций я братишке не читала. Он сам бросил и слово отцу дал, что никогда курить не будет.