— Война многому помешала. Теперь будем наверстывать. А вы, извините за любопытство, всю жизнь здесь живете?

— Всю.

— То-то, я вижу, вас весь город знает!

— У нас все друг друга знают. К тому же, профессия такая. Ну, вот мы и пришли.

Архив, как и должно было случиться по всем правилам невезенья, был закрыт, и сторожиха, уже знакомая Антипову, не имела понятия, у кого хранятся ключи и кто вообще здесь начальник.

Понадобилось три дня, чтобы найти ответственного за архив человека, и все эти дни Захар Михалыч жил в доме Елены Александровны. Он отказывался, стесняясь воспользоваться гостеприимством одинокой женщины, и даже признался чистосердечно, что боится скомпрометировать ее перед соседями, а она посмеялась только.

— Что вы, что вы! — сказала весело. — Вот ваша комната, располагайтесь и не думайте ни о чем.

Днем, когда Елена Александровна бывала свободна, они ходили по разным учреждениям, а по вечерам пили чай на веранде, беседовали о всяких житейских пустяках, не касаясь главного, и Антипов отдыхал душой, наслаждаясь тишиной, покоем, стараясь не думать о том, что по-прежнему ничего не удалось разузнать... Иногда на огонек заглядывали соседи, тоже присаживались к столу, расспрашивали о Ленинграде, говорили хорошие слова о ленинградцах, переживших страшное время, восторгались их мужеством, приглашали Захара Михалыча приезжать в Белореченск в отпуск вместе с внучкой — все знали, по каким делам он появился здесь.

Тепло было и приятно от этой простой человеческой доброты и приветливости.

Наконец отыскался человек, имеющий доступ в архив. Однако «рыться» в документах он не позволил без разрешения военкома. Пришлось обратиться в военкомат, и к тому времени, когда Антипов заполучил точный адрес Матвеева, поехать в Большие Горелики, как собирался, он не мог: отпуск у него был всего шесть дней.

А может, это и к лучшему, решил он. Сначала надо написать этому Матвееву, узнать, действительно ли Татьяна живет у него, посмотреть, как отнесется она к тому, что ее разыскали, — ведь не хотела же этого! А съездить всегда можно, Новгородчина не за горами от Ленинграда. Вот и Елена Александровна, женщина умная, так же считает. Она сама черкнула Татьяне записку и попросила вложить ее в конверт вместе с письмом.

Клавдия, конечно, воспротивится такому решению, понимал Захар Михалыч. Молодым нужно все сразу, они не хотят ничего откладывать. Однако, будет видно...

А жалко, по правде говоря, было Антипову покидать Белореченск. Он с удовольствием пожил бы здесь недельку-другую, так понравился ему городок.