— Приедете когда-нибудь! — Успокоила его Елена Александровна. — Наши старики говорят, что кто хоть раз побывал в Белореченске, обязательно вернется сюда.

— Все может быть, — вздохнул он, уверенный, что этого-то как раз и не случится.

— Вернется Татьяна — забирайте ее, внучку, все семейство свое и приезжайте погостить! Дом у меня просторный, сами видели, места на всех хватит, Захар Михайлович. Вы еще на озере не побывали!..

И кто бы тогда, в сорок пятом году, мог предположить из них, что слова Елены Александровны окажутся вещими словами, что спустя много-много лет вечные, пожизненные хлопоты Антипова заставят-таки вернуться его в Белореченск!..

По приезде в Ленинград он сразу же написал Матвееву и Татьяне. Теперь оставалось ждать ответа.

ГЛАВА XXVI

ГЛАВА XXVI

Дела на заготовительном участке мало-помалу выправлялись, налаживалась дисциплина, и оттого пробуждалась в Анатолии уверенность в своих силах, пробуждался интерес к работе, хотя все это пришло далеко не вдруг.

Первые дни опускались руки. Случалось, он готов был плюнуть на все, отречься от доверия, пойти к директору завода и честно признаться, что взялся не за свое дело, что не может и не умеет руководить и что лучше бы ему сидеть где-нибудь в отделе, а командовать разболтанной, неуправляемой ватагой мальчишек и девчонок — это не для него... Покуда мастер или он сам стоят над душой, они еще кое-как работают, шевелятся, ковыряются, но едва отойдет «начальство», тотчас разбегаются кто куда. Один, глядишь, загорает на берегу канала, возле плотины; другой на крышу забрался, а девчонки и вовсе уйдут в уборную и просиживают там часами — попробуй выкурить их оттуда. Какие уж нормы выработки, какое выполнение плана!

И повлиять на ребят нечем: заработок их не особенно интересует, потому что деньги обесценены, а карточка все равно рабочая — хоть на совесть работай, хоть лодыря гоняй с утра до вечера.

Скорее всего, Анатолий и отказался бы от своей должности, презрел самолюбие, если б не тесть, который, выслушав его жалобы, не стал выражать сочувствие, а навалился с упреками.

— Трудно? — сказал неодобрительно. — А кому сейчас легко? Нет, парень, это не дело начинать жизнь с поисков легкого.

— Не для моего характера эта работа, — оправдывался Анатолий, в общем-то понимая, что тесть прав.

— Характер не родители, как говорит Григорий Пантелеич, его и переменить можно. А доверие, какое тебе оказали, ты обязан оправдать! Ты ж фронтовик, солдат значит, и не можешь совладать с мальчишками и девчонками?!

— Драться мне с ними, что ли?