Классическая литератураВечные хлопоты. Книга перваястр 3
Светлый фон
— Ну-у, братец! — недоверчиво проговорил начальник и подумал, что из этакого здоровенного детины отменный молотобоец получится. Вон на сварке якорных цепей редко кто выдерживает долго, а этот выдержит, сразу видно. Под рубахой мускулы перекатываются, дышат. — Ладно, — сказал, — ступай к мастеру, пробу он даст сделать. Передай, что я приказал.

А часа через два мастер, красный от возбуждения, с которым совладать не мог, виновато втолкнул в кабинет смущенного Михайлу.

А часа через два мастер, красный от возбуждения, с которым совладать не мог, виновато втолкнул в кабинет смущенного Михайлу.

— Ну, что там еще? — поднимая от бумаг голову, строго спросил начальник.

— Ну, что там еще? — поднимая от бумаг голову, строго спросил начальник.

— Вот-с! — сказал мастер, кладя на стол теплую еще поковку и почтительно отступая к двери.

— Вот-с! — сказал мастер, кладя на стол теплую еще поковку и почтительно отступая к двери.

— Что сие значит?! — Начальник взял поковку, оглядел, и брови у него поползли кверху.

— Что сие значит?! — Начальник взял поковку, оглядел, и брови у него поползли кверху.

— Изволите видеть, птаха-с!

— Изволите видеть, птаха-с!

— Вижу, что не свинья. Откуда, спрашиваю, сие?

— Вижу, что не свинья. Откуда, спрашиваю, сие?

— Он отковал, — подталкивая Михайлу ближе к столу, доложил мастер. — И как есть, одним ручником, сукин сын!

— Он отковал, — подталкивая Михайлу ближе к столу, доложил мастер. — И как есть, одним ручником, сукин сын!

— Ты?! — Начальник поднялся.

— Ты?! — Начальник поднялся.

— Стало быть, ваше благородие, — ответил Михайла, отирая со лба крупный пот. — Как велено было. — И, расплываясь в улыбке, добавил: — Страсть люблю птах разных. И как поют они, особенно, ваше благородие, утром рано, на солнышко...

— Стало быть, ваше благородие, — ответил Михайла, отирая со лба крупный пот. — Как велено было. — И, расплываясь в улыбке, добавил: — Страсть люблю птах разных. И как поют они, особенно, ваше благородие, утром рано, на солнышко...

— Воробей ведь, а?.. — бормотал начальник, не слыша, что говорит Михайла. — Ишь ты, новгородский! Молодец. На вот, возьми. — И он протянул Михайле серебряный рубль, а кованого воробья, завернув аккуратно в чистую бумагу, положил в стол...