Однажды вечером, когда мы еще ужинали в одном из павильонов в саду, из замка донесся шум. К нам прибежали испуганные, взволнованные слуги и прошептали своему хозяину на ухо, что в замке появился призрак. Маркиз тут же ознакомил нас с новостью. Дамы побледнели и повскакали испуганно со стульев; мужчины, справившись с первым приступом страха, принялись громко смеяться и подшучивать над трусостью слуг. Однако маркиз воспринял известие совершенно серьезно, приказал слугам зажечь факелы, попросил дам успокоиться и дожидаться его возвращения, взял свою шпагу и посоветовал нам вооружиться нашими.

Тут разыгралась весьма нежная сцена. Как замужние, так и влюбленные дамы принялись громко протестовать против этого решения, столпились у двери, загораживая нам проход, и умоляли не покидать их. Маркиз же поклялся, что не позволит так запросто их похитить. После некоторых речей, увещаний и напоминаний меж перепуганными женщинами и весело отвечающими им мужчинами все наконец решили идти в замок вместе. Дамы примкнули к своим кавалерам, нас окружили слуги с факелами, и мужчины обнажили шпаги.

Я, честно говоря, не знал, что и думать. Происшествие казалось совершенно неожиданным и не менее странным. Похоже, и сам хозяин пребывал в недоумении; он, очевидно, искренне волновался, да и по природе своей он совершенно не был склонен к притворству. Я не мог допустить мысли, что он намеренно желал напугать всех нас лишь для того, чтобы проучить одного-единственного бахвала. Поэтому, предположил я, и в самом деле что-то произошло; в привидения я не верил, следовательно, в замок проник злоумышленник. Я решил быть отважным настолько, насколько мне дозволяло мое несчастливое воспитание.

Наконец я сделался совершенно хладнокровен, так что мог наблюдать за остальными. Поначалу все хранили глубокое боязливое молчание, лишь изредка прерываемое вздохами. Наконец дон Антонио выругался столь замысловато, как только может человек, охваченный превеликим страхом. Его путница, которую он не взял под руку, чтобы обоим было проще пуститься наутек, умоляла его успокоиться. Однако в ответ на ее просьбу он разразился новыми восклицаниями и исчерпал все свои клятвы, которыми, возможно, ему доводилось клясться в течение всей своей жизни, — последние должны были подтвердить его заверения, что ему не терпится получить удовольствие от беседы с привидением. Это не мешало ему, впрочем, настороженно озираться по сторонам и идти меж двумя замыкающими слугами; при всяком шорохе ветра в листве он стучал зубами, по мере приближения к замку делался все тише и наконец совсем умолк. Остальные тоже были в той или иной степени напуганы; страха не удалось избежать никому.