Священник еще читал молитвы, изгоняющие бесов. Маркиз приблизился к кафедре и с изумлением спросил, что все это означает и не сошел ли священник с ума. Однако тот не сразу смог узнать голос своего господина. Широко распахнутыми от изумления глазами он посмотрел на нас и коротко рассказал обо всем со своей точки зрения. После того как маркиз настойчиво посоветовал ему отправиться домой и лечь спать, мы взялись за бедного шевалье.

В нем не было заметно никаких признаков жизни. Ни пульса, ни дыхания. Маркиз уже корил себя за свой замысел, предполагая, что розыгрыш зашел слишком далеко, как вдруг дон Антонио открыл глаза. Но он был уверен, что его обступили духи, и потому стал громко кричать и звать на помощь. Мы так и не смогли его убедить, что пришли сюда его искать. Не оставалось ничего, как доставить его домой и уложить в постель. Казалось, он полностью потерял дар речи. Но когда мы его навестили на следующее утро, он был снова бодр и рассказал нам, что заснул в церкви от усталости и ему привиделся дурной сон.

На этом граф закончил свою историю; мы все выразили ему дружное одобрение, хотя среди нас были немногие, кто ее не знал либо же не был знаком с доном Антонио. Барон от стыда потерял дар речи так же, как и той ночью; но он был достаточно умен и сдержал свой гнев. Что было еще забавней, за столом находился также дон Ромеро Л**, человек редкого мужества, искренний и простодушный, который никогда не утаивал своих ошибок; по окончании истории он тут же заверил всех:

— Чтоб мне провалиться, я тогда насмерть перепугался!

— Так вы при этом также присутствовали? — спросил его кто-то со смехом.

— Да, разумеется! — подтвердил он. — И барон был неподалеку.

Смех еще больше усилился; однако барон остался по-прежнему мрачен и не сказал ни слова, дожидаясь удобного обстоятельства, чтобы отомстить графу за свой позор. Повод для этого случился, как вы увидите, в тот же вечер.

Тем временем истории об осаде и завоеваниях закончились; гости еще поболтали немного и пришли почти к полному согласию. Каролина подала графу руку, чтобы тот посадил ее в карету, после чего он, довольный и счастливый, поехал вместе со мной домой.

Граф имел привычку каждый вечер, прежде чем идти к себе, болтать со мной в моей спальне примерно с четверть часа, растянувшись на софе, и иногда при этом засыпал. Когда я хотел уже лечь спать, я будил его и отсылал вниз. Но в тот вечер он был столь полон впечатлений, что забыл зайти ко мне и направился сразу же в свою комнату. Это послужило причиной одного из самых забавных приключений, которые мне только довелось пережить.