Любовники отпрянули друг от друга. Кто бы это мог быть? Ведь уже так поздно! Герцог? Возможно ли было предвидеть такой случай? Граф, оробев, терялся в тысяче предположений, и его нежнейшее любовное опьянение исчезло без следа. Герцогиня выставила камеристку на стражу. Она не появлялась. Никто не спустился вниз, чтобы открыть дверь. Герцогиня вышла в переднюю и позвонила. Анетта поторопилась к ней, чтобы сообщить: за дверью никого нет, — наверное, случайный прохожий сыграл над ними шутку.

* * *

Герцогиня, раздосадованная, возвратилась назад. Граф дожидался ее в еще более угрюмом настроении. Все чувства его пребывали в смятении. Помеха была незначительной, но она пробудила в нем новые опасения, которые он не мог прогнать. Однако его возлюбленная через несколько мгновений вновь обрела былую горячность. Она сделалась еще нежней и удвоила ласки, желая успокоить графа и развеять дурное впечатление. В таком жару разгорелся бы и камень, и, как ни тяжело было им скрепить вновь разорванную нить их свидания, они уже почти в том преуспели, как вдруг кто-то вновь постучался в дверь, и еще сильней, чем в первый раз.

Тут же вошла служанка и сообщила, что это крестьянин, в котором можно узнать герцога. Ему открыли. Можно себе вообразить крайнее смущение обоих возлюбленных! Избегнуть встречи не было никакой возможности, и, если бы даже герцогиня могла где-то спрятать графа, супруг ее при малейшем подозрении наверняка велел бы обыскать весь дом, и открытие, возможно, стоило бы жизни обоим. Итак, они решили использовать для оправдания благовидный предлог, и прежде чем герцог вошел, шахматный столик уже стоял подле софы, граф занял место напротив, и они продолжили начатую партию, изредка и с опаской переставляя фигуры.

Это был наилучший выход. Герцогиня принялась хохотать над своим положением и своей хитростью, граф заразился ее веселым настроением, и все получило при этом настолько непринужденный, не вызывающий опасений вид, что могло бы обмануть даже самую зоркую подозрительность.

Герцог при виде их непринужденного веселья успокоился сразу же, едва вошел в комнату. Он не заметил ничего необычного, оба были погружены в игру, его супруга, казалось, только что сделала мастерский ход и была этому рада до чрезвычайности, а граф, который к тому времени уже успел пристегнуть свою шпагу, сидел с весьма серьезным и важным видом, глядя на доску. Герцогу пришла в голову затея — подкрасться на цыпочках поближе, чтобы увидеть, не удастся ли ему еще через один непредвиденный ход помочь своей супруге. Он так обрадовался этой мысли, что сам чуть было не расхохотался.