Одетым сидеть в степи не было никакой возможности — рубашка липла к спине, и солнце сквозь, нее пекло еще сильнее. Я разделся до пояса, спину прикрыл майкой, завязав галстуком на шее ее плечики, а голову обкрутил, словно чалмой, рубашкой.

Степь источала истому, пахла перегретой землей.

Скоро у меня стали сильно зудеть ноги, и я машинально поскребывал их, думая, что зудят они от жары, а когда догадался закатать штанины, то увидел на ногах маленьких рыжих муравьев. Оказывается, я уселся на их тропку.

Муравейника окрест меня видно не было, но муравьи между тем кишмя кишели вокруг — сухая трава шуршала от их движения. Откуда же они взялись? Низко склонившись к траве, я с любопытством следил за ними и в конце концов заметил множество крохотных, словно гвоздем проткнутых, дырок в земле. Вот оно что — приспособились: прячась от солнца, от часто сквозивших в степи ветров, свое жилье они построили не открыто, не куполом вверх, а упрятали под землею.

На краю степи запылило, и я встал на ноги, приложил к бровям ладонь. Из пыли, из дрожащих волн раскаленного воздуха вынырнули два всадника. Далекие друг от друга, они гнали отару. Между ними словно стелилось огромное плюшевое одеяло, перекатывалось по степи тяжелыми серыми волнами.

Степь наполнилась овечьим блеянием и стуком копыт по сухой земле.

Вблизи помоста отара стала забирать влево от загона. Один из чабанов ударил по бокам лошади, пригнулся и поскакал наводить порядок, выстреливая кнутом. Отара свернула и потекла в открытый проход загона, тесно сбиваясь за оградой в сплошной ком шерсти. Чабаны спрыгнули с коней и накинули уздечки на угловые колья.

К помосту потихоньку подтягивались зрители — приезжие и свои, совхозные.

Переваливаясь колесами с бугорков в выемки, из совхоза прямо по степи подъехала автолавка. Продавщица стянула из кузова небольшой стол, поставила его на землю и накрыла белой простыней.

Распушив длинный пылевой хвост, по дороге к месту соревнований лихо подкатил газик с брезентовым верхом, подскочил, не сбавляя хода, к самому помосту, чуть не ткнулся в него радиатором и замер, разом осев на все четыре колеса. Одновременно хлопнули обе передние дверки, и из машины вышли начальник областного управления сельского хозяйства Василий Ильич Лукин и его шофер Федя.

Вяткин уже спешил к начальнику. Приближаясь к Лукину, он с каждым шагом, как на параде, распрямлял грудь, живот его втягивался, фигура приобретала воинскую стать, — должно быть, действовало, что начальник управления был в строгом костюме и при галстуке. Они поздоровались. Директор совхоза встал рядом с Василием Ильичом, собираясь дальше идти с ним плечом к плечу, но тут его по спине хлопнул ладонью Федя.