Желание писать окончательно пропало. Энтони не мог вложить в строки ни капли теплоты – только неотступно преследующую ревность и подозрения. С середины лета настрой писем Глории все более заметно менялся. Поначалу Энтони не обратил на это внимания. Он так привык к безликим обращениям «любимый» и «милый», обильно разбросанным по посланиям Глории, что не придавал значения их наличию или отсутствию. Но в последние две недели Энтони все больше утверждался в подозрении, что дело нечисто.

Он отправил жене телеграмму, в которой сообщал, что сдал экзамены для учебы в Корпусе по подготовке офицеров и предполагает вскоре отправиться в Джорджию. Она не ответила. Энтони послал еще одну телеграмму и, не получив ни слова в ответ, стал себя убеждать, что Глории нет в городе. Однако неотвязная мысль, что она никуда не уезжала, не давала покоя, а вслед за ней стали преследовать безумные фантазии. Допустим, Глория, вечно скучающая и неудовлетворенная, нашла кого-нибудь, как, впрочем, поступил он сам. Мысль ужасала своей реальностью. Ведь, свято веря в непорочность и порядочность жены, он позволил себе такое пренебрежительное отношение в последний год. А теперь, когда в душу закрались сомнения, вновь ожили прежние приступы мучительной ярости, которые испытывает собственник, только стали они в тысячу раз сильнее. Действительно, чему удивляться, если Глория снова влюбилась?

Вспомнилось заявление Глории, что если она чего-то пожелает, то просто возьмет и останется при этом незапятнанной, так как действует исключительно ради собственного удовольствия. Ибо в расчет принимаются только поступки, оставляющие след в душе и сознании, а ее реакция будет чисто мужской: насыщение, которое сменяется легкой неприязнью.

Но так было в начале супружеской жизни. Потом, обнаружив в себе способность ревновать Энтони, Глория, по крайней мере внешне, изменила мнение. Другие мужчины для нее не существовали, это Энтони знал наверняка. Поняв, что разборчивость всегда будет служить для нее сдерживающим фактором, Энтони расслабился и уже не прилагал усилий, чтобы сохранить всю полноту любви Глории, которая в конечном итоге и являлась краеугольным камнем их отношений.

Между тем Энтони все лето оплачивал расходы Дот и снял для нее меблированную комнату в центре города. Для этой цели приходилось постоянно обращаться к брокеру за деньгами. Дот скрывала свое намерение последовать за Энтони и за день до отправки его бригады оставила матери записку, в которой сообщала, что уезжает в Нью-Йорк. Вечером следующего дня Энтони навестил их, якобы желая повидаться с Дот. Миссис Рейкрофт пребывала в полном смятении, а в гостиной сидел полицейский. Последовал допрос, из которого Энтони удалось выпутаться с трудом.