– И что же?

– Сказал, что самое время закрыть мой счет, потому что на нем нет ни цента!

– Ни цента?

– Так он сказал. Оказывается, я выписал этим ребятам Бедроса чек на шестьдесят долларов за последний ящик виски, а на счету оставалось всего сорок пять долларов. Ну, парни Бедроса внесли на мой счет пятнадцать долларов, а потом все до цента сняли.

По неведению Глория тут же вообразила, что впереди маячат тюрьма и позор.

– Да нет, они ничего не предпримут, – заверил Энтони. – Бутлегерство – слишком рискованный бизнес. Просто пришлют счет на пятнадцать долларов, и я заплачу.

– Так. – Глория на мгновение задумалась. – Ну что ж, можно продать еще одну облигацию.

В ответ послышался саркастический смех.

– Ну да, самый простой выход. Только те немногие облигации, что приносят какую-то прибыль, стоят всего от пятидесяти до восьмидесяти центов за доллар номинала, и всякий раз, продавая облигацию, мы теряем едва ли не половину ее стоимости.

– Что же делать?

– Ну, что-нибудь продадим, как обычно. У нас ценных бумаг на восемьдесят тысяч долларов по номинальной стоимости. – Он снова недобро рассмеялся. – На открытом рынке это около тридцати тысяч.

– Я всегда испытывала недоверие к вложениям под десять процентов.

– Черта с два ты испытывала! – взорвался Энтони. – Только делала вид, чтобы потом терзать меня, если дело провалится, а на самом деле, как и я, хотела попытать счастья.

Глория некоторое время молчала, будто что-то обдумывая, а потом неожиданно заговорила:

– Энтони, лучше уж ничего, чем двести долларов в месяц. Давай продадим все облигации и положим деньги в банк. А если проиграем дело, сможем жить три года в Италии, а потом просто умрем. – Впервые за долгое время она вдруг с волнением обнаружила у себя слабую вспышку былой сентиментальности.

– Три года, – раздраженно повторил Энтони. – Три года! Да ты с ума сошла. Если мы проиграем дело, мистер Хейт заберет гораздо больше этой суммы. Думаешь, он работает даром, в благотворительных целях?

– Я об этом забыла.

– Сегодня суббота, – продолжал Энтони, – а у меня всего доллар и какая-то мелочь, а надо дожить до понедельника, и тогда я могу сходить к брокеру… А в доме ни капли выпивки, – с опозданием сделал он важный вывод.

– А если позвонить Дику?

– Пробовал. Слуга говорит, он уехал в Принстон выступать в литературном клубе или что-то в этом духе. До понедельника не вернется.