– Давай подумаем. Разве у тебя нет друзей, к которым можно обратиться?

– Пару раз пробовал. Никого не смог застать на месте. Надо было продать письмо Китса, как я и собирался на прошлой неделе.

– А если попросить людей, с которыми ты играешь в карты «У Сэмми»?

– Как ты могла подумать, что я пойду к ним? – В голосе Энтони звенел ужас оскорбленной в лучших чувствах добродетели. От слов мужа Глория только поморщилась. Он предпочитает смотреть на ее страдания, вместо того чтобы пересилить отвращение и попросить о позорном одолжении. – Я вот подумал о Мюриэл, – предложил Энтони.

– Она в Калифорнии.

– А как насчет тех мужчин, которые выказали такую трогательную заботу о твоем приятном времяпровождении, пока я служил в армии? По-моему, они с радостью сделали бы тебе маленькое одолжение!..

Глория бросила на мужа полный презрения взгляд, но тот ничего не заметил.

– Или твои старые приятельницы, Рейчел и Констанс Мерриам?

– Констанс Мерриам умерла год назад, а просить Рейчел я не стану.

– Ну а джентльмен, что в свое время так горел желанием тебе помочь, что просто удержу не было? Как его там, Блокмэн?

– Боже мой!

Наконец Энтони удалось задеть жену, и он был не настолько глуп или ненаблюдателен, чтобы этого не заметить.

– А почему и правда к нему не обратиться? – безжалостно настаивал он.

– Потому что я ему больше не нравлюсь, – с трудом выдавила Глория и, видя, что муж не отвечает, а только смотрит с нескрываемой издевкой, пояснила: – Если хочешь знать причину, я расскажу. Год назад я ходила к Блокмэну – кстати, он сменил имя и теперь называется Блэком – и просила устроить меня в кино.

– Ты ходила к Блокмэну?

– Да.

– А почему мне не сказала? – недоверчиво спросил он уже без улыбки.

– Потому что ты, вероятно, в это время где-нибудь пьянствовал. Он договорился насчет пробы, и там сказали, что я недостаточно молода и в моем возрасте можно играть только характерные роли.

– Характерные роли?

– Тридцатилетних женщин. Но тогда мне не было тридцати, и я уверена, что выглядела не на тридцать, а гораздо моложе.