1900

Между нами

Между нами

I

Говоря между нами, мне нынче стукнуло ровно сорок шесть лет… и я остался старым холостяком, который по вечерам подолгу сидит один у камина, как старый кот. У меня есть и настоящий кот, который греется у огня вместе со мной. Это настоящий философ, хотя из скромности и прикрытый кошачьею шерстью. Старый плут отлично понимает меня, хотя и притворяется. Это самый упрямый эгоист из всех философов и постоянно находится в созерцательном настроении.

– Ну что, Васька, плохи дела?.. – говорю я иногда.

– Э, все равно, плевать!.. – мурлычет мой философ. – Не стоит, знать, Платон Васильевич…

В подтверждение своей мысли старый плут сладко жмурится и даже подбирает под себя свой хвост. Я знаю, что этот хвост конфузит мохнатого философа. В самом деле, давно ли этот хвост был такой пушистый, а теперь вытерся, вылинял и сделался таким тощим! Ни одна кошка не заинтересуется таким гадким хвостом, и ничего больше не остается, как только скромным образом спрятать его под себя. «Э, не стоит, знать… плевать!..»

Человек, которому сидеть по вечерам под огоньком вошло уже в привычку, собственно даже не человек, а так, какая-то человеческая тень, – то, что остается от каждого человека в сорок шесть лет, когда недостаток внутреннего огня заменяется внешнею теплотой. Мой друг, доктор Клейст, так и говорит:

– Ну, старина, нам необходимо погреться… Это принцип всякого движения, а движение есть жизнь, и только движение.

– Да, доктор, необходимо поддерживать температуру… Вы сегодня что намерены пустить в ход?..

– По обыкновению, водку…

Доктор Клейст скалит свои вставные зубы, и мы идем в клубный буфет. Собственно, доктор врет: он считает себя еще достаточно молодым, чтобы ухаживать за молоденькими девушками, но мне его жаль. Ничего нет хуже этих вечно молодящихся старичков, которые обманывают самих себя. А доктор Клейст очень любит молоденьких женщин, и у него бывает такое глупое лицо, когда он начинает говорить свои комплименты, которые походят на его рецепты.

Да-с… Недавно в нашем клубе был семейный вечер. Публики, против обыкновения, набралось много, особенно молоденьких девушек, и доктор Клейст танцевал с увлечением. Я стал в дверях танцевальной залы и долго смотрел на кружившуюся толпу. Сколько свежих молодых лиц (я говорю о женщинах)! Были очень красивые лица, как это делает природа в семнадцать лет. Около меня, у стены сидела блондинка в голубом платье. Кавалеры не давали ей отдыха, и она являлась на свой стул только перевести дух. Славная девушка, и я, по старой привычке, выпрямил грудь – ведь моя фигура когда-то сводила с ума женщин, но я вспомнил своего старого кота и подумал: