Профессор посмотрел на него.

– Золотой мужик.

– Подарок, – еще сказала Нюра. – На балалайке играет.

– А при чем тут – золотой? – спросил Иван.

– Ну, непьющий, некурящий… Денег, наверно, много?

– Откуда? – воскликнула Нюра. – Мы вот поехали к югу и только-только наскребли на билеты в один конец. С грехом пополам… назанимались…

– А как же оттуда? – удивился профессор.

– Да не знаю как… Как-нибудь.

Профессор смотрел на сельских жителей – он правда не понимал, что происходит.

– Я вот, допустим, тракторист, – стал рассказывать Иван, – она – доярка… Откуда же у нас деньги? От сырости, что ли? Вот вы говорите – выпьем. Я б выпил, приласкал душеньку… Только она, рюмочка-то, кусается нынче. Я вот к вечеру-то наломаюсь хорошо, иду мимо магазина – эх, двести бы граммчиков! А? А в уме прикинешь – рубль с лиху… слишком это, знаете, чувствительно. Так уж придешь домой да нормального само… вот! И все, и проходишь мимо магазина. Попьешь молочка дома и ложишься спать. Вот он желудок-то и не подготовлен к вину. Даже к хорошему. А я выпил бы сейчас с вами. С удовольствием…

– Его сразу стошнит.

– Да, сразу…

– Чувствую, – заговорил профессор серьезно, – ломаете дурака, Иван Иваныч…

– Иван Федорыч.

– Иван Федорыч… Ломаете дурака, Иван Федорович, а не пойму – зачем?

– Вы одного конструктора знаете? – в лоб спросил Иван.

– Я их много знаю, не одного… А что?

– Да нет, ничего, все ясно. По железной дороге, да?

– Что «по железной дороге»?

– Без мостов. Система игрек?.. Пожилой человек. Не стыдно?