– Ты много разобрался в том конструкторе… которого без билета посадил? – обиделся Иван на нравоучения лакеистого кондуктора. – Бегал тут… икру метал. Еще ухмыляется!

– Ну-ка! – прикрикнул проводник. – Давай-ка приведи себя в порядок! Не очень тут!.. Не дома на печке. Устраивайтесь, товарищ профессор.

– Я устроюсь. Хорошо.

– Если он будет тут чего-нибудь фордыбачить, скажите мне… Мы его живо приструним. Мы ему…

– Да идите вы к дьяволу! – вскричал вдруг профессор. – Чего вы пристали к человеку?!

Проводник опешил. Молчал.

– Извините, пожалуйста! – сказал профессор. – Спасибо. Мы теперь сами разберемся. Идите.

– Ну, давайте, – сказал проводник. – Ничего. – И ушел.

– Фу ты, дьявольщина какая! Нехорошо как…

– Товарищ профессор, вы уж простите нас, ради бога, – сказала Нюра. – Обознались мы…

– Да что вы!.. За что? Я, старый дурак, поперся к проводнику… Надо было самим разобраться.

Иван, опозоренный, молчал, насупив брови.

– Попроси прощения! – строго велела Нюра. – Язык-то не отсохнет.

– Та-а… – Иван сморщился. – В этом, что ли, дело?

– Забудем все недоразумения! – решительно сказал профессор. – Нам же далеко ехать!.. С какой стати мы испортим себе дорогу? Иван!..

А поезд опять подходил к станции.

И опять перронная кутерьма… Приехали. Уезжают.

В вагон, где ехали Иван, Нюра и профессор, садилась большая, гитаристая группа студентов – юноши и девушки, большинство – девушки.

Поезд тонко закричал…

Иван с профессором пригубили-таки из высокой бутылки дорогого вина. Профессор с блокнотом в руках – экзаменует Ивана на предмет владения родным языком. Настроение у них хорошее; Иван относится к «экзамену» довольно серьезно: Нюра – больше на подсказках.