– Ну, что рассказывать? Я – бухгалтер, работал в ОРСе, начальство, конечно, воровало… Тут – бах! – ревизия. И мне намотали… Мне, естественно, пришлось отдуваться. Слушай, – тоже перешел он на «ты». – Давай уйдем отсюда: они смотрят, как эти…

– Да пусть смотрят! Чего они тебе? Ты же не сбежал.

– Вот справка! – воскликнул Егор. И полез было за справкой в карман.

– Я верю, верю, господи! Я так – к слову. Ну, ну? И сколько же ты сидел?

– Пять.

– Ну?

– Все… А что еще?

– Это с такими ручищами ты – бухгалтер? Даже не верится!

– Что? Руки?.. А-а. Так это я их уже там натренировал… – Егор потянул руки со стола к себе.

– Такими руками только замки ломать, а не на счетах… – Люба засмеялась.

И Егор, несколько встревоженный, фальшиво посмеялся тоже.

– Ну а здесь чем думаешь заниматься? Тоже бухгалтером?

– Нет! – поспешно сказал Егор. – Бухгалтером я больше не буду.

– А кем же?

– Надо осмотреться… А можно малость попридержать коней, Люба? – Егор тоже прямо глянул в глаза женщины. – Ты как-то сразу погнала вмах: работа, работа… Работа – не Алитет. Подожди с этим.

– А зачем ты меня обманывать-то стал? – тоже прямо спросила Люба. – Я же писала вашему начальнику, и он мне ответил…

– А-а, – протянул Егор, пораженный. – Вот оно что… – И ему стало легко и даже весело. – Ну, тогда гоню всю тройку под гору. Наливай.

И включил Егор музыку.

– А такие письма писал хорошие, – с сожалением сказала Люба. – Это же не письма, а целые… поэмы прямо целые.

– Да? – оживился Егор. – Тебе нравятся? Может, талант пропадает… – Он пропел: «Пропала молодость, талант в стенах тюрьмы. Давай, Любовь, наливай. Централка, все ночи полные огня… Давай, давай!»