– А чего ты-то погнал? Подожди… Поговорим.

– Ну, начальничек, мля! – воскликнул Егор. – И ничего не сказал мне. А тихим фраером я подъехал. Да? Бухгалтером… – Егор сам хохотнул. – Бухгалтер… по учету товаров широкого потребления.

– Так чего же ты хотел, Георгий? – спросила Люба – Обманывал-то… Обокрасть, что ли, меня?

– Ну, мать!.. Ты даешь: поехал в далекие края – две пары валенок брать. Ты меня оскорбляешь, Люба.

– А чего же?

– Что?

– Чего хочешь-то?

– Не знаю. Может, отдых душе устроить… Но это тоже не то: для меня отдых – это… Да. Не знаю, не знаю, Любовь.

– Эх, Егорушка…

Егор даже вздрогнул и даже испуганно глянул на Любу: так похоже она это сказала: так говорила далекая преступная Люсьен.

– Что?

– Ведь и правда, пристал ты, как конь в гору… только еще боками не проваливаешь. Да пена изо рта не идет. Упадешь ведь. Запалишься и упадешь. У тебя правда, что ли, никого нету? Родных-то?..

– Нет, я сиротинушка горькая. Я же писал. Кличка моя знаешь какая? Горе. Вот мой псевдоним. Но все же ты мне на мозоль, пожалуйста, не наступай. Не надо. Я еще не побирушка. Чего-чего, а магазинчик-то подломить я еще смогу. Иногда я бываю фантастически богат, Люба. Жаль, что ты мне не в эту пору встретилась… Ты бы увидела, что я эти деньги вонючие… вполне презираю.

– Презираешь, а идешь из-за них на такую страсть.

– Я не из-за денег иду.

– Из-за чего же?

– Никем больше не могу быть на этой земле – только вором. Это Егор сказал с гордостью. Ему было очень легко с Любой. Хотелось, например, чем-нибудь ее удивить.

– Ое-ей! Ну, допивай да пойдем! – сказала Люба.

– Куда? – сам удивился Егор.

– Ко мне. Ты же ко мне приехал. Или у тебя еще где-нибудь заочница есть? – Люба засмеялась. Ей тоже было легко с Егором, очень легко.