И вошел в рощицу.

Походил среди березок… Снял с себя галстук, надел одной, особенно красивой, особенно белой, стройной, на грудь. Потом увидел рядом высокий пенек, надел на него свою шляпу… Отошел и полюбопытствовал со стороны на этих красавцев. И засмеялся.

– Ка-кие фраера! – сказал он. И пошел дальше. И долго еще оглядывался на этих нарядных красоток. И улыбался. На душе сделалось легче.

Дома Егор ходил из угла в угол, что-то обдумывая. Курил… Время от времени принимался вдруг напевать: «Зачем вы, девушки, красивых любите?» Бросал петь, останавливался, некоторое время смотрел в окно или в стенку… И снова ходил. Им опять овладело какое-то нетерпение. Как будто он на что-то такое решался и никак не мог решиться. И опять решался. И опять не мог… Он нервничал.

– Не переживай, Егор, – сказал дед, который тоже похаживал по комнате – к двери и обратно, сучил из суровых ниток лесу на перемет, которая концом была привязана к дверной скобке, и дед обшаркивал ее старой рукавицей. – Трактористом не хуже. Даже ишо лучше. Они вон по сколь счас выгоняют!

– Да я не переживаю.

– Сплету вот переметы… Вода маленько посветлеет, пойдем с тобой переметы ставить – милое дело. Люблю.

– Да… Я тоже. Прямо обожаю переметы ставить.

– И я. Другие есть – больше предпочитают сеть. Но сеть – это… Поймать могут, раз; второе: ты с ней намучаешься, с окаянной, пока ее разберешь да выкидаешь – время-то сколько надо!

– Да… Попробуй покидай ее. «Зачем вы, девушки…». А Люба скоро придет?

Дед глянул на часы.

– Скоро должна придтить. Счас уж сдают молоко. Сдадут, и придет. Ты ее, Егор, не обижай: она у нас – последыш, а последышка жальчее всех. Вот пойдут детишки у самого – спомнишь мои слова. Она хорошая девка, добрая, только все как-то не везет ей… Этого пьянчужку нанесло – насилу отбрыкались.

– Да, да… С этими алкашами беда прямо! Я вот тоже… это… смотрю – прямо всех пересажал бы чертей. В тюрьму! По пять лет каждому. А?

– Ну, в тюрьму зачем? Но на годок куда-нибудь, – оживился дед, – под строгий изолятор, я бы их столкал! Всех, в кучу!

– А Петро скоро приедет?

– Петро-то? Счас тоже должен приехать. Пущай посидят и подумают.

– Сидеть – это каждый согласится. Нет, пусть поработают! – подбросил Егор жару.

– Да, правильно: лес вон валить!

– В шахты! В лес – это… на чистом-то воздухе, дурак согласится работать. Нет, в шахты! В рудники! В скважины!..