– Я ей перевел деньги, – еще сказал он, – но боюсь, как бы она с ними в сельсовет не поперлась – от кого, спросит? Еще не возьмет. Прошу тебя, доехай завтра до ней опять и… скажи что-нибудь. Придумай что-нибудь. Мне пока… Не могу пока – сердце лопнет. Не могу. Можешь понять?

– Останови-ка, – велела Люба.

– Зачем?

– Останови.

Егор остановил.

Люба обняла его, как обняла давеча старуху, – ласково умело, – прижала к груди его голову.

– Господи!.. Да почему вы такие есть-то? Чего вы такие дорогие-то?.. – Она заплакала. – Что мне с вами делать-то?

Егор освободился из ее объятий, крякнул несколько раз, чтобы прошел комок из горла, включил скорость и с остервенением веселым сказал:

– Ничего, Любаша!.. Все будет в порядке! Голову свою покладу, но вы у меня будете жить хорошо. Я не говорю зря.

Дома их в ограде встретил Петро.

– Волнуется, видно. За машину-то, – догадалась Люба.

– Да ну, что я? Я же сказал…

Когда Люба с Егором вылезли из кабины, Петро подошел к ним.

– Там этот пришел… твой, – сказал он по своей привычке как бы нехотя, через усилие.

– Колька?! – неприятно удивилась Люба. – Вот гад-то, что ему надо-то?! Замучил, замучил, слюнтяй!..

– Ну, я пойду познакомлюсь, – сказал Егор.

И глянул на Петра. Петро чуть заметно кивнул головой.

– Егор!.. – всполошилась Люба. – Он же пьяный, небось драться кинется. Не ходи, Егор. – И Люба сделала было движение за Егором, но Петро придержал ее.

– Не бойся, – сказал он. – Только, – Егор!..