Сложив это сентиментальное и выспренное послание, столь характерное для Десмонда, я положил его в карман, где уже лежала телеграмма следующего содержания:
ЗАДЕРЖИВАЮСЬ НА ДЕНЬ ИЗ-ЗА ПРИВИВОК ПРОТИВ ЖЕЛТОЙ ЛИХОРАДКИ В ПАРИЖЕ ВСТРЕЧАЙ НА ВОКЗАЛЕ ВИКТОРИЯ ДЛЯ ПОСЛЕДНЕГО ПРОЩАЙ ДЕСМОНД
Поезд уже подходил к платформе, и вот-вот должен был появиться Десмонд. Я встал и покинул зал ожидания.
На перроне мое внимание неожиданно привлекла странная личность в низко надвинутом на лоб черном сомбреро, нечто среднем между головным убором священника и бандита, но ближе к последнему, в широкополом коротком черном пальто, перепоясанном широким кожаным поясом, черных узких брюках до щиколотки и мягких кожаных башмаках. С видом первооткрывателя человек шагал за двумя носильщиками, согнувшимися под тяжестью огромного, обитого медью сундука. Ну конечно же, это был Десмонд. Он уже вошел в новую роль и явно хотел извлечь из нее максимум удовольствия.
Заметив меня, он протянул мне навстречу руки:
— Мой дорогой, дорогой Алек! Какое счастье вновь видеть тебя! Жаль только, что наша встреча будет такой короткой. Ох уж эти проклятые прививки! — Он посмотрел на огромные наручные часы со знаками зодиака, которые, похоже, могли служить также и компасом. — Пошли! У нас еще есть в запасе десять минут! — воскликнул он и, подтолкнув меня в сторону зала ожидания, добавил: — Я заплатил носильщикам, чтобы доставили багаж прямо в вагон.
— А ты ничуть не изменился, Алек. Ни капельки не постарел, — внимательно оглядев меня, произнес Десмонд. — Это, наверное, благодаря твоим ужасным холодным ваннам. А как ты меня находишь?
Передо мной был все тот же Десмонд, который послал торт отцу Бошану, однако я сказал: