Не обращая внимания на его сарказм, Дэниел тихо ответил:

— Люди этого городка не так уж и плохи, аптекарь. Чувствуют, что поступили несправедливо. И стараются загладить это.

Хэй метнул в Дэниела странный взгляд:

— Это не вернет Грейси.

— Не вернет, — вздохнул Дэниел, и его лицо опечалилось. — И все же… у меня недавно странное чувство появилось. Смерть бедной Грейси трагична… но умерла она в высший для себя момент, и это то, за что мы должны Бога благодарить. Странной она была девушкой, Хэй… Чувствовала чересчур глубоко и сама легко влиянию поддавалась. В итоге стала жертвой своих же собственных чувств. Я любил ее больше кого-то еще и все же часто спрашиваю себя: а удалось бы ей жить той жизнью, какую я ей уготовил? Уйти она могла бы и по той, и по иной причине, разбив не одно сердце. А получилось, что она покинула нас, оставив по себе память, которой мы можем гордиться… И она навсегда останется дорога нам.

Фармацевт выслушал эту эпитафию в молчании.

— Есть у тебя какие-то вести о Фрэнке Хармоне? — наконец спросил он.

— Нет, — качнув головой, ответил Дэниел. — Он все время на Востоке. Не думаю, что когда-либо вернется в Ливенфорд.

— У Дэвида Мюррея дела идут хорошо, — сказал Хэй, который, похоже, вознамерился добиться полного признания.

Дэниел мягко улыбнулся:

— Да, Дэвид остепеняется с Изабель. Из него хороший муж получится… и хороший отец. Он не рожден для приключений. Если принять все во внимание, оно и хорошо вышло.

Звуки, доносившиеся из кухни, перебили его.

Там — чудо из чудес! — пела Кейт.

— Вот видишь, — сказал Дэниел.

— Да-да, — сварливо закивал фармацевт. — Пути Господни неисповедимы, а мы всего лишь ничтожные простаки. Подожди, пока малец вырастет, и ты увидишь, каким он окажется!

— Об этом я не тревожусь, да и ты тоже, — просто ответил Дэниел. — Ты его не меньше моего любишь. — Выбравшись из кресла, он положил руку на плечо аптекаря. — Что толку спорить, друг мой? Вечер прекрасный, а у меня есть букет ранних подснежников, чтобы отнести на кладбище. — Он постоял в молчании. В мечтательных глазах плескались нежность, память и сожаление по тому, чего уже больше не будет. — Если у тебя есть время, мы могли бы вместе сходить и положить их на могилу Грейси.

Луна уверенно лила свой яркий свет над елями, когда два друга неспешно шагали бок о бок к месту вечного покоя.