— Да потому что, кто бы ни победил, выиграет дело.

— Что правда, то правда, — подтвердил Бондо. — И все же приятно получить знамя победителя. Вот я и хочу, чтобы оно нам с Учей досталось...

— Получите, обязательно получите, — подбодрила больного Цисана. — А у вас и жар не такой уж сильный.

— Разве заметно?

— Конечно, заметно. У вас и глаза прояснились, и цвет лица совсем другой. Ешьте, ешьте, это вам полезно. Завтра вам еще укол сделают, а там и на ноги встанете. Я очень хочу, чтобы вы поправились.

— И это говорит невеста Антона?

— Ничего удивительного. Если Антон победит больного, что толку в такой победе?

— Цисана, вы не только красавица, но еще и умница, — с чувством сказал Бондо и смутился. — Антон просто счастливчик.

— Ешьте, ешьте. Вот вам крылышко. Вы любите крылышко?

— Да ради вас я готов хоть волка съесть, — сказал Бондо и взял крылышко.

Цисана обратилась к Гудуйе:

— Вы ложитесь, дедушка. Вам отдохнуть надо.

— Нет, дочка, тебе больше отдых нужен. Ложись ты на мою кровать.

— Я возле Бондо посижу, дедушка. Для этого я пришла сюда.

Васо Брегвадзе всю ночь не сомкнул глаз. Ломило поясницу, руки и ноги нестерпимо ныли. Работа на экскаваторе с непривычки вконец доконала его. Он ворочался с боку на бок, но все без толку: боль не проходила и сон не шел.

У Бондо резко упала температура, и он, ослабев, забылся в глубоком сне. Цисана, подложив под щеку ладошку, прикорнула на стуле и чему-то улыбалась во сне.

Гудуйя спал не раздеваясь. Проснулся он чуть свет, осторожно, чтобы не заскрипела кровать, присел и окинул спящих заботливым взглядом. Потом тихо взял сапоги и крадучись вышел в коридор. Ни Бондо, ни Цисана даже не шелохнулись.

На дворе было темно. В бараках все еще спали. Собака ждала Гудуйю у ступенек. Они быстро обогнули барак и поспешили к каналу, Гудуйя хотел добраться к экскаватору до прихода Учи, чтобы залить горючее и масло.

На деревьях просыпались птицы. Слышалось хлопанье крыльев, шелест листвы. Гудуйя шел по тропинке. Собака по обыкновению трусила впереди, обнюхивая траву и кустарники и поминутно оглядываясь назад. Оглянется, удостоверится, что хозяин следует за ней, повиляет хвостом от умиления и снова затрусит вперед. Собака боялась, что хозяин может оставить ее, и поэтому ни на шаг не отходила от него. Спала она под крыльцом барака, а в течение дня сопровождала Гудуйю повсюду, куда бы он ни пошел.