А потом я умолк, и мы минимум час ничего друг другу не говорили. Ратсо продолжал вести машину, потом он заправил бак, и мы снова пустились в путь. Вскоре добрались до окраины города Мишен. Я задремал и проспал не меньше получаса, а когда проснулся, услышал, что Ратсо мне что-то говорит.
– А отцу-то твоему, наверное, очень одиноко.
– Отцу?
– Ну да, ведь он один уцелел. Думаю, это тоже тяжело. С ним ничего не случилось, а с вами – да. Очень трудно – знать, что близкие пострадали, а у тебя все хорошо, тем более что у него ведь и на работе тоже так. Не знаю… Возможно, он предпочел бы оказаться на месте твоей матери или на твоем. Возможно, он во всем винит себя. Он-то цел, а вы – нет… Но вообще-то не знаю, это всего лишь гипотеза, – закончил он.
И его голос как будто выключился.
Я прищурил глаза, я был растерян и сбит с толку. К тому же меня отвлекала «вольво», она без конца вибрировала. Иногда создавалось впечатление, будто она едет задом, – полный абсурд. А еще я опасался, что у нас вот-вот отвалится глушитель.
– Ты уверен, что залил бензину? – спохватился я.
– Ну конечно, вон датчик показывает, бак почти полный, смотри!
Я нагнулся поближе к приборной панели. Все в самом деле выглядело нормально, ни одна лампочка не мигала.
– Ладно, придется найти угол, чтобы перекантоваться, – объявил Ратсо.
– Слушай, ну что за идиотизм, так мы вообще никогда не доедем до места!
– Да, прости, Сломанный Стебель. Я тоже вожу машину как на костылях, но я стараюсь. Ты же помнишь, это универсал, а не седан!
– Да я просто переживаю, что твоя сестра будет нас ждать, вот и все. Ты ее хотя бы предупредил?
– Нет, это сюрприз. И потом, нет никакого смысла ее предупреждать.
– Пф-ф! Ну да. Если так продолжится, мы приедем ночью, – сердито буркнул я.
– Ну и ладно. Я делаю всё, что могу. А ты, по-моему, неблагодарный тип, Сломанный Стебель.
Я ничего не ответил, потому что в этом он, пожалуй, был прав. Меня это и самого злило. Я то и дело набрасывался на людей, даже на тех, которые были ко мне добры.
Мы опять съехали с шоссе на дорогу поспокойнее. Ратсо остановился на обочине. «Вольво» сильно разогрелась, и нужно было набраться терпения и подождать. Мы вышли из машины и устроились на краю луга. Я не просил его и ничем не намекал, но Ратсо сам помог мне сесть. Я это оценил.
Коротая время, мы слушали радио. Растянулись на траве. Рюкзак служил мне подушкой. Ратсо лежал в той же позе, пузом кверху.
Вдруг багажник резко распахнулся, хотя мы были метрах в четырех от машины. Шарах! Я даже засмеялся. Мне начинало нравиться безумие этих дней.
– И долго нам тут ждать? – спросил я.
– Понятия не имею. Просто иногда я что-то чувствую, и все тут. Вот сейчас, например, чувствую, что надо подождать. Когда надо будет двигать дальше, я тебя предупрежу.
– Хорошо, только не говори мне, что ты типа маг или что-то вроде того. Иногда мне кажется, что ты меня опять дуришь, как с той историей про пляску бутылки.
– В нашем племени, кстати, есть знахарь, так вот он типа колдун-целитель. Мы верим в магию, молитвы и в силу песнопений. Я тебя с ним познакомлю. Сам увидишь, он чумовой.
Я чувствовал себя прекрасно, птицы вовсю летали по серому небу, где-то пролаяла собака. Точнее, это я так решил и сказал, что это как-то странно: собака разгуливает так далеко от жилья. Но Ратсо меня поправил:
– Это луговая собачка, – объяснил он.
– А луговая собачка – это не собака? Но я слышал лай.
– Ну да, ее за это так и прозвали. Если не будешь двигаться, возможно, даже ее увидишь. Лежи и не шевелись, чувак. И молчи!
Нельзя сказать, что у меня железный пресс, хоть я и перенес сотни сеансов физиотерапии. Мне с большим трудом удалось оторвать от земли только голову – так, чтобы тело осталось лежать. Но все-таки у меня получилось, и я ее увидел! Луговая собачка была похожа на сурка, только поменьше, она была ужасно милой и мирно возилась совсем рядом с нами.
– Тут, наверное, их норы, – прошептал Ратсо.
Луговая собачка убежала, на прощанье еще раз тявкнув, и мне снова стало хорошо, несмотря на помрачневшее небо и тормознутость нашей тачки. Едва исчезла собачка, как вместо нее явилось другое животное. Это полное безумие, но на сей раз я смог его распознать. Я увидел скунса и с гордостью сообщил об этом Ратсо, который принялся тихо пыхтеть от смеха.
– Ты хоть знаешь, кто такой скунс?
– Конечно, – ответил я. – Я смотрел «Бэмби», представь себе! И «Лесную братву»!
– Ты хочешь сказать, что видел скунса только в мультиках?
– Ратсо, я знаю, какой он в реальности. Отстань! – огрызнулся я.
– Реальность скунса состоит в том, что он воняет, – с хохотом продолжал Ратсо.
Он был похож на ребенка, который смеется над собственной шуткой. Иногда в одном и том же человеке могут уживаться одновременно два разных возраста. Он то взрослый, то маленький. Это сбивает с толку и вообще ужасно неудобно, потому что никогда не знаешь, какой возраст возьмет верх. А общаться одинаково сложно, какой бы возраст ни победил.
Внутри Ратсо сидел маленький мальчик, который хотел петь и смеяться. А во мне – взрослый, и ему хотелось страдать и плакать. Но иногда мы менялись местами.
В ту самую минуту, когда я говорил с Ратсо о реальности, мне показалось, что земля под нами трясется. Ратсо вскрикнул, он, похоже, всерьез испугался.
Он тихо приказал мне ни в коем случае не двигаться.
– Да? И кто ж на этот раз? Заяц? Ласка? Антилопа?
– Бизон, вот кто на этот раз.
– Ха-ха, смешно! – откликнулся я.
– Я не шучу, это бизон. И он может растоптать, если его спровоцировать. Так что очень тебя прошу, не двигайся.
Вранье Ратсо начинало действовать мне на нервы.
Шутка про пляску бутылки все никак не шла у меня из головы. Однако, приподнявшись на локтях, я увидел, что на этот раз Ратсо не сочиняет: метрах в восьми от нас действительно стоял
Я почувствовал, что дыхание учащается и стук сердца раскатистым эхом отдается во всей грудной клетке.
– Но что он тут делает-то? – спросил я.
– Иногда они еще попадаются. Некоторые выходят за пределы заповедников. Осторожно, говорю тебе. Не двигайся!
– Как я, по-твоему, буду двигаться? Меня тут вообще парализовало, – пробормотал я.
– Бизоны умеют быстро переходить с шага на бег, – предупредил Ратсо. – Они развивают скорость до пятидесяти километров в час, и тогда уж, можешь мне поверить, в наших интересах как можно быстрее оказаться в машине.
– Подожди, в каком смысле «как можно быстрее»? А мне-то как быть?
В этот момент я с тоской подумал о безопасности и покое Мобриджа и пожалел даже о тихих коридорах лицея, которые вообще-то ненавижу больше всего на свете.
Я закрыл глаза и слушал дыхание, но не мог понять, кто дышит— Ратсо или бизон.
Луговая собачка, скунс, а теперь вот это. От мелкого к крупному, все по правилам прогрессии! Но на самом деле, конечно, насчет прогрессии – полная ерунда. Я лежал и думал: сколько бы животных сюда ни заявилось – нам не высчитать и не подготовиться к тому, кто именно будет следующим. Впечатление было такое, будто вся местная живность решила продемонстрировать нам абсурдный карнавал зверей.
Ратсо вроде бы успокоился. Взяв в рот травинку, он безмятежно ее посасывал.
Бизон с величественностью минотавра повернул голову справа налево. Он что-то жевал, мирно, спокойно, с самым что ни на есть невозмутимым видом. Похоже, из нас троих стрессовал тут только я один. По радио передавали тупейшую песню Бруно Марса9, и я подумал, что мне бы не очень хотелось умереть под песню Бруно Марса. Я старался глубоко дышать и не концентрировать внимание на коротких изогнутых рогах и на весе не меньше пятисот килограммов. «Юноша, отправившийся в путешествие с индейцем, был раздавлен животным, чей вес как минимум в десять раз превышал его собственный». Наконец-то я попаду в газетные заголовки!
И вдруг бизон посмотрел мне прямо в глаза. Я не поддался, не стал отводить взгляд, хотя с ног до головы дрожал как осиновый лист. Это продолжалось несколько минут, и в конце концов он отвернулся и как ни в чем не бывало зашагал своей дорогой.
Шел он как-то странно, припадая на заднюю левую ногу.
– О, смотри, почти как ты! – воскликнул Ратсо.
– Очень смешно! – мрачно отозвался я.
Но вообще-то он отчасти был прав, и я испытал какое-то очень необычное чувство. У меня возникло ощущение силы – силы вопреки всему. Как будто чья-то рука потрясла меня за плечо и пробудила от глубокого сна, в котором я провел целый год – триста шестьдесят пять дней.
9 Бруно Марс (род. в 1985, наст. имя. Питер Джин Эрнандес) – известный американский певец, танцор и композитор, лидер музыкальной группы «The Hooligans».
А ведь оно было рядом со мной, это чувство. И сейчас как будто ослепило.
Я – путешествие
Я – путешествие
После эпизода с бизоном мы наконец снова сели в машину, и она, похоже, была в своей лучшей форме: завелась с первой попытки, не стала плеваться дымом и потом стабильно удерживала скорость шестьдесят километров в час. Прямо-таки революционный прорыв!