– О страхах или о фобиях?

– О страхах. Фобии относятся к конкретным объектам. Фобический объект выбирается произвольно, иррационально, но за ним скрывается вытесненный конфликт. И сам объект предельно конкретен.

– Это я и без вас знаю, Аннушкин. Но если здесь нет конкретного объекта, почему вы говорите о страхе, а не о беспредметной тревоге?

– Потому что аффект страха здесь движется по чрезвычайно узкому каналу фантазмов. Пациент боится, что его страх окончательно обретет форму, боится узнать что-то лишнее.

– Это вы, Аннушкин, боитесь узнать что-то лишнее! А пациенты очень детально и тщательно изучают структуру собственного безумия. Именно пациенты пишут нашу науку, редко приглашая врачей в соавторы. Кто вам сказал, что фобического объекта нет в реальности? Ваш повседневный опыт? Вот ему бы я не доверял ни в коем случае. Не только потому, что этот опыт ваш. Такой опыт лежит по эту сторону нормальности. Психотические личности бегут именно от нормальности, от повседневности. Их психическая реальность с беспощадной точностью высвечивает многие скрытые объекты, связи. Ведь что есть ваша или моя система знаний о мире? Картотека фактов и суждений. А наши пациенты умудрились сложить из карточек мозаику. Господь знает, что такого они там разглядели. Надо только правильно смотреть. Пациент это и пытается вам втолковать! Ну-ка, включите запись снова.

Никогда еще профессор Кибиц не вступал в дискуссию с практикантами. Этот клинический случай был испытанием. Сможешь ли ты погрузиться в мир безумца? И что ты сделаешь, встретив там опровержение рациональной картины мира? Останешься врачом? Или примешь сторону безумия?

Игнатий отмотал кассету и включил запись.

– Здравствуйте. – Привет, доктор. – Как вас зовут? – Ты же знаешь. – Это для записи. Если не возражаете, конечно. – Значит так. Меня зовут Евгений Палыч. И я сношал твою мать. – Хорошо. Итак, Евгений. Почему вы здесь? – За звонки незнакомым людям. – Да. И вы осознаете, что это приносило им некоторые неудобства? – Конечно. Но иначе никак нельзя. – Почему? – Ты опух, что ли? Я должен был предупредить их об опасности. – Люди жаловались, что вы обзывались и грозили приехать и вступить в половые сношения с их родственниками, живыми и мертвыми. Мало похоже на предупреждение об опасности. – Ну… они не верили мне! – Прошу вас, не плачьте. Мы сами можем их предупредить. Нам надо только знать – о чем? – О картонном человеке. – О фигурке человека, сделанной из картона? – Нет, доктор. Никто его не сделал. Он сам по себе был и есть. – Чем же он страшен? – Он хочет, чтобы его увидели. И не хочет, чтобы его увидели. Он бегает где-то с краю, как белая точка, как бумажный журавлик. Ему нравится, когда его замечают. И не нравится, когда его замечают.