– Довольно типично. Я хочу все же вернуться к смене сюжета и эмоциональному фону. Пациент одержим идеей картонного человека. Но одержимость эта не маниакальная, а обсессивно-компульсивная. Пациент боится своего творения. Его агрессия, звонки, ругань по телефону – напоминают защитный ритуал, как при обычном неврозе. Полная конгруэнтность бреда и аффекта! Наши стандартные пациенты рассказывают о своих воображаемых преследователях с легкой улыбкой, располагая к себе и изо всех сил вовлекая собеседника внутрь бредовой реальности. Особенно в маниакальной фазе. «Меня хотят убить родственники, хихихи, ой, какая радость». Вольнов не такой.

– Верно подмечено. Конгруэнтность бреда и эмоционального фона. А если взять его телефонную ругань как отдельный феномен. На копролалию не тянет?

– Не тянет. Его брань занимает вполне конкретное место в процесс общения. Пациент адекватно, с его точки зрения, реагирует на равнодушие собеседников. И удовольствия никакого от произнесения нецензурных слов не получает.

– Вот! Я не ошибался в вас, Аннушкин. Вы сумели найти в странных действиях больного стержень адекватности. Дальнейший анализ случая имеет смысл. Вот только я так и не увидел смены сюжета.

– Ее трудно заметить. Я это понял скорее на интуитивном уровне. Сначала этот картонный человек был сам по себе, и эту внешнюю угрозу пациент хотел отвести от других людей. Но потом что-то произошло. И тот же самый образ стал внутренним.

– Пациент смог овладеть объектом бреда?

– Не думаю. Он скорее смирился с его существованием.

– Тогда где же тут смена сюжета?

– Пациент из наблюдателя стал созерцателем.

Профессор Кибиц посмотрел на Игнатия поверх очков.

– Аннушкин! Давайте попроще. Мы не после фуршета.

– Давайте я лучше запись включу дальше. Предоставлю слово пациенту.

– Евгений, вы видели картонного человека? – Думаю, что сегодня я попробую его видеть. – Откуда же вы знаете, что он есть? – Я его заметил! – Где? – О, доктор! Ты не поймешь. Когда ты видишь темноту, где-то на краю скачут образы. А чуть дальше, за краем, опять темнота. Я всегда любуюсь темнотой перед сном. Когда еще не спишь, но уже не можешь открыть глаза, словно их засыпало песком. Но однажды я заметил, что темнота за краем отличается. Она настоящая. – А как вы достигаете края? – Просто смотрю и жду, когда появятся образы. Потом перевожу взгляд чуть в сторону. – То есть вы просто закрываете глаза и смотрите? – Да. А потом начинаю замечать. – И что же вы заметили? – Много интересного. Там целый мир. Он пустой. Но интересный. – Хорошо. Мир пустой. А как туда попал картонный человек? – Доктор, ты дебилушко. Я же сказал, что он там всегда был. И есть. – И сейчас есть? То есть я могу увидеть? – Не можешь. Потому что сегодня его буду видеть только я. – Хм… а заметить? – Можешь! И я его сначала заметил. Смотрел-смотрел в темноту, а он взял и пробежал мимо. Далеко и быстро. – Хорошо. Давайте я тоже попробую его заметить. Я закрываю глаза и? – Ты неправильно смотришь. – Но мои глаза закрыты. – Ты неправильно смотришь. – А куда надо смотреть? Сюда? – Ты неправильно смотришь.