Спустя три года нашей терапии ситуация с эмотивными движениями Веры не изменилась. Ее защитные закрепощенность и оцепенение, увы, не исчезли. Однако она была благодарна за те новые связи, которые с помощью терапии она начала чувствовать.

Через полгода после завершения терапии Вера позвонила мне и попросила одиночный сеанс. Вот, что она сказала мне: «Я должна вам все рассказать. Я занималась йогой, ездила на ретрит, и этот опыт мне очень понравился. Во время одной из медитаций я очень живо увидела себя маленьким ребенком. Я лежала на спине, а моя мама что-то делала с моим влагалищем. Мне было очень больно, но я не могла ничего поделать. После этого я, конечно же, спросила у мамы, было ли нечто подобное на самом деле. Она тут же вспомнила, что у меня была сильная кожная сыпь, и один раз, когда она попыталась снять подгузник, то вместе с ним отошла часть кожи. Так что вы были правы».

И мы пересмотрели всю нашу работу с учетом этой новой информации. Ее оцепенение было тем самым неизжитым сгустком страха, предчувствия чего-то ужасного и беспомощности, испытанным в раннем детстве, в ситуации, когда она не могла ни убежать, ни атаковать. Она продолжала пребывать в этом переживании и не знала, как из него выбраться.

Нина: эмотивная моторная защита от воспоминаний об инцесте

Нина: эмотивная моторная защита от воспоминаний об инцесте

Нина вошла в мой кабинет широкими шагами, подчеркнуто прямо держа спину. Она кинула сумку на ковер и измерила расстояние между нами. Она села по диагонали ко мне и сказала: «Я прошу относиться ко мне не как к жертве, а как к выжившей». Взглядом своих карих глаз Нина как будто пронизывает меня. Она – высокая. Движения резкие и волевые. Она была напряжена и казалась подозрительной. Защитная стратегия отражалась в ее бегающих глазах и напряженном теле, а также большом количестве надетых на нее вещей (при том, что в Израиле летом очень жарко).

Нина сказала, что ее тело должно всегда быть в действии. Помимо этого, оно должно быть хорошо закрыто. Она сообщила, что каждый день совершает пробежки и 3–4 раза в неделю ходит на танцы.

В начале терапии доминировали силовые прототипы [Т-1] (рисунок 15.15). Нина не позволяла себе «дать слабину» и, например, просто лечь на ковер. Она никогда не стояла на месте, размахивала руками. Она как будто бы постоянно пыталась отпихнуть некоего незримого человека, нарушавшего ее личное пространство.