От любви как фактора сплоченности Фрейд переходит к идентификации – другому фактору, способному создавать аффективную связь внутри толпы. Одной меткой фразой он напоминает, что объединяет любовь и идентификацию: «Идентификация известна в психоанализе как первое выражение аффективной связи с другим лицом» (р. 167 [42]). Идентификация играет свою роль вначале развития эдипова комплекса, и Фрейд описывает путь, который проходит маленький мальчик в отношениях с отцом: «Он хотел бы стать и быть таким, как отец, во всех отношениях занять его место. Скажем просто: он берет своего отца за идеал» (р. 167 [42]). Одновременно, идентифицируясь с отцом, мальчик привязывается к матери как к объекту, и это откровенно сексуальная либидинальная привязанность. Затем он сталкивается с так называемой нормальной эдиповой ситуацией и его мужская идентификация заряжается враждебностью по отношению к отцу-сопернику, чье место рядом с матерью он желает занять, таким образом его идентификация приобретает амбивалентный характер. Впоследствии судьба этой идентификация с отцом «легко теряется из виду» (р. 168 [43]).

Но случается, что эдипов комплекс претерпевает инверсию и маленький мальчик идентифицируется с объектом желания отца, т. е. со своей матерью, и занимает женственную позицию, причем отец становится объектом сексуальных влечений. Инверсия может с соответствующими поправками произойти и у девочки. Какова же в таком случае разница между идентификацией с отцом при прямом эдиповом комплексе и идентификацией при обратном эдиповом комплексе, когда отец выступает в качестве объекта? Фрейд дает на это простой, но исчерпывающий ответ: «В первом случае отец – это тот, кем хотелось бы быть, во втором – то, чем хотелось бы обладать» (р. 138 [44]).

Затем Фрейд описывает несколько форм идентификации, причем один и тот же симптом может быть связан с тремя формами идентификации. Например, в образовании симптомов мы можем выделить сначала истерическую идентификацию, примером которой является девочка, копирующая кашель матери: «Идентификация та же самая, что и при эдиповом комплексе, означающая враждебное желание заменить мать, а симптом выражает объектную любовь к отцу» (р. 169 [44]). В этом первом возможном случае симптом тот же, что у ненавистной соперницы, а идентификация девочки выражает одновременно ее агрессию по отношению к матери и любовь к отцу. Другую форму идентификации, участвующей в образовании симптома, иллюстрирует случай кашля Доры, имитирующей кашель своего отца, где симптом – это симптом любимого человека: «Идентификация заняла место выбора объекта, выбор объекта регрессировал до идентификации; <…> часто бывает, что выбор объекта снова превращается в идентификацию, то есть что Я присваивает качества объекта» (p. 169 [44]). Существует и третья форма идентификации, основанная на общности с одним или несколькими лицами, которые не являются объектом сексуальных влечений: в этом случае речь идет о частичной идентификации, которая создает новую связь. Фрейд приводит в пример истерический припадок, симптом, который может распространиться среди воспитанниц пансиона путем психического заражения. Итак, эти три формы идентификации показывают, что, «во-первых, идентификация есть самая первичная форма аффективной связи с объектом; во-вторых, путем регрессии она замещает объектную либидинальную связь, в некотором роде через интроекцию объекта в Я; и, в-третьих, она может рождаться всякий раз, когда снова ощущается некая общность с лицом, которое не является объектом сексуальных влечений» (p. 170 [45]). По мнению Фрейда, к этому третьему случаю и восходит идентификация, которая привязывает толпу к ее вождю.