Роль детской беспомощности

Фрейд продолжает свое исследование в форме диалога с безымянным оппонентом, в котором можно узнать пастора Оскара Пфистера. Этот воображаемый собеседник задает вопрос: что заставило людей заменить животное-бога, образ которого лежит в основе тотемизма, на бога в образе человека?

Фрейд отвечает, используя понятие детской беспомощности, которое он ввел в 1926 г. в работе Торможение, симптом и тревога. Именно физическая и психическая беспомощность маленького ребенка побуждает его искать помощи вначале у матери, затем у отца, перед которым ребенок испытывает «как страх, так и восхищение» (р. 33 [164]). По мнению Фрейда, чувство бессилия ребенка, беспомощности лежит в основе религии.

 Отсутствие доказательств

Фрейд задается вопросом: чем подтвердить религиозные идеи, т. е. утверждения религии о фактах внутренней и внешней реальности, «которые требуют веры с нашей стороны» (р. 35 [165])? По мнению Фрейда, религиозные идеи, столь важные для нашего культурного достояния, парадоксальным образом основаны на не слишком прочных доказательствах: мы не можем считать серьезным доказательством тот факт, что в это верили еще наши предки или что доказательства известны с незапамятных времен. Нельзя признать доказательством и Credo quia absurdum («Я верю, потому что это абсурдно») отцов церкви, означающее, что религиозное учение выше разума и что речь идет о внутреннем ощущении его правдивости. К тому же чисто индивидуальный опыт не заинтересовал бы остальных: «Что может значить для других тот факт, что в экстазе, который захватил все ваше существо, вы приобрели непоколебимое убеждение в реальной правдивости религиозных учений?» (р. 39 [169]). Но в таком случае, как же религиозные идеи смогли оказать столь значительное влияние на человечество независимо от доводов разума и «вопреки несомненному отсутствию достоверности?» (р. 41 [170])