У мужчины, согласно Фрейду, высокомерие мужской сверхкомпенсации вызывает наиболее сильное сопротивление переносу: «Мужчина не хочет подчиняться заместителю отца, не хочет быть ему обязанным и, таким образом, не хочет быть обязанным своим выздоровлением врачу» (р. 267). У женщины зависть к пенису не позволяет сформировать перенос, аналогичный переносу у мужчины, но у нее разочарование от отсутствия пениса – «источник приступов глубокой депрессии, которые связаны с ее внутренней уверенностью в том, что аналитическое лечение ни к чему не приведет и ничто не может помочь больной» (р. 267–268). С точки зрения Фрейда, эта депрессия – просто последствие провала «надежды получить, несмотря ни на что, мужской орган, отсутствие которого мучительно переживается, что было самым главным поводом, который побудил ее начать лечение» (р. 268). Фрейд ни на минуту не допускает, что женщина может быть подавлена тем, что аналитик не принимает ее особой женской сущности и ее тревогу, которая вызвана ощущением ампутации ее женских органов, что представляет собой женский эквивалент тревоги кастрации у мужчины. Он не допускает и того, что «женская сексуальность» может иметь для женщины позитивный смысл. Однако, согласно Ференци, доступ к женственности для женщины и достижение мужественности мужчиной – цель, которая должна быть достигнута к моменту завершения психоанализа. Фрейд не соглашается с выводами своего ученика, но в примечании он цитирует его дословно: «…надо, чтобы любой пациент-мужчина приобрел по отношению к врачу ощущение равенства в правах как знак того, что он преодолел тревогу кастрации. Надо, чтобы все пациентки-женщины покончили со своим комплексом мужественности и могли без негодования эмоционально принять чисто женскую роль и все, что из нее следует, чтобы можно было утверждать, что невроз полностью ликвидирован» (Фрейд цитирует Ференци – р. 267, n. 2). Иными словами, Фрейд остается непоколебимым в своей верности «фаллическому монизму» и непримиримым пессимистом, когда он приходит к заключению, что окончание анализа неизбежно сталкивается с «коренной подстилающей породой», т. е. с биологическим фактором, из которого вытекает фактор психологический: «Иначе не может быть, так как в психике биология действительно играет роль той самой «коренной подстилающей породы». Отказ от женственности, очевидно, не может быть не чем другим, кроме как биологическим фактом, частью этой великой загадки сексуальности» (р. 268).