Латентный период в человеческой истории

Применяя свои взгляды к массовой психологии, Фрейд показывает, что в различные исторические периоды люди могли переживать сексуальные и агрессивные травматические испытания, которые затем забывались. После латентного периода эти коллективные травматические испытания возвращаются, а их результаты ощущаются позже, и, по мнению Фрейда, так же объясняются религиозные феномены: «Мы верим, что сумеем понять эти процессы, и хотим показать, что их последствия, которые похожи на симптомы, и есть религиозные феномены» (р. 170).

Фрейд ссылается на Тотем и табу (1912) и на гипотезу об отце в первобытном племени, которого убили сыновья, восставшие против его господства. Братья объединились, «победили отца и съели его тело, согласно обычаю того времени» (р. 171). Впоследствии, учредив в память об этом событии праздник, во время которого люди поклонялись животному-тотему, замещавшему идеализированного мертвого отца, первобытные люди приняли тотемическую религию – первую форму религии в человеческой истории. Во всех религиозных обрядах, продолжает Фрейд, мы видим, как после больших перерывов вновь появляются забытые элементы прошлого первобытных людей. Мы наблюдаем подобное явление и в клинической практике, это бред психотика: «Мы должны признать за религиозными догмами ту правду, которую мы назвали бы исторической, конечно, в религиях содержатся признаки психотических симптомов, но как массовый феномен они свободны от проклятия изоляции» (р. 176).

Фрейд считает, что установление монотеизма в иудаизме и его продолжение в христианстве произошло по образцу возвращения забытого исторического прошлого. По его мнению, именно в связи с чувством вины, названным позже первородным грехом, новая религия, религия Христа, отделилась от иудаизма. Сам Христос ведет свое происхождение от еврейского народа. Но поскольку первородный грех – преступление против Бога, он мог быть искуплен только смертью. По мнению Фрейда, это преступление не отличалось от убийства отца в первобытном племени: «Это преступление, достойное смерти, было убийством отца первобытного племени, позднее обожествленного. Но мы не говорим об акте убийства, главное место занимает фантазия об его искуплении, и поэтому этот вымысел был принят как новое искупление (Евангелие). Сын божий позволил предать себя смерти как невинную жертву, что дало ему возможность искупить вину всех людей» (р. 178). Отсюда знаменитое выражение: «Иудаизм был религией отца, христианство стало религией сына» (р. 181).