6 октября 2022

День 164. Искупление

Какое-то время назад я спрашивала себя — чего я на самом деле хочу? Я разрывалась на тот момент между двумя противоположными вариантами: жить или умереть. Я хотела родить ребёнка и даже надеялась, что это будет Соня, ее Душа, которая, возможно захочет вернуться и попробовать прожить новую жизнь ещё раз.

Теперь я знаю, что это не возможно, она никогда не вернётся сюда. И теперь только я могу вернуться к ней. И порой мое нестерпимое, сковывающее сознание, чувство вины диктовало мне новую реальность: ты виновна, и поэтому должна умереть. И тогда я просила Бога и даже святую Софью о смерти.

Теперь, спустя дни и недели я все чаще прошу об искуплении. Я не знаю в чем бы оно выражалось, в смерти, боли, болезни, в новом испытании… Но я чувствую, что только искупление может дать мне шанс на продолжение этой жизни. Я думаю, что никогда не смогу простить себя за то, что сделала. И только страдания способны дать мне возможность отплатить за ту сильную душевную боль, которую я принесла моему ребёнку.

Я не могу убить себя… Я думала о самоубийстве очень много. Я представляла, как выпью таблеток, обниму покрепче единорожку, Сонину любимую игрушку, и сожму в руке Сонину фотографию и буду думать о ней, ожидая нашей скорой встречи. Меня останавливает даже не страх боли, высоты или мучительной смерти. Я не хочу принести новые страдания тем, кто останется жить. Эти люди любят меня и им будет невыносимо больно, если я сделаю это. Я передам эту умноженную на двое боль тем, кто останется жить.

Кроме того, теперь это кажется мне слишком гуманной и простой мерой. Натворила дел и сбежала — вот, как мне кажется, это будет выглядеть. Всем будет ещё больней. Возможно, это даже убьёт их.

Поэтому теперь я прошу об искуплении, в чем бы оно не выражалось. Часто я осознанно не ем очень долго, чтобы испытать это чувство лишения, чтобы наказать себя. Я похудела на 10 килограмм и стала выглядеть на 10 лет старше. Расчесывая волосы, я вижу целые пряди волос, которые остаются на расческе. Я уже потеряла треть волос, а те, что остались на треть поседели. Но это меня теперь не волнует.

И вместо обеспокоенности, я улыбаюсь, думая про себя: может быть это какая-то неизлечимая болезнь? Может Бог услышал меня и подарит мне искупление в болезни?

Но иногда мне приходит новая мысль. А что, если эта моя долгожданная неизлечимая болезнь, которая заставить меня страдать, в итоге причинит новую боль Саше и моим родным? Ведь это снова горечь потери и утраты для них. Что если мое желание страдать — это снова эгоизм и гордыня, которые прячутся за маской жертвы? Ведь в конечном итоге — эта боль будет предназначена им, невинным людям, которые и так сейчас очень страдают?