Еще о системе конструктов «Я-и-Мир». Конечно, к пониманию того, как клиент видит себя и свой мир, психотерапевт приходит не путем прямых расспросов. Такое понимание требует спокойного наблюдения за тем, что имплицитно проявляется в самоотчетах клиента, в его отношениях с психотерапевтом и с другими людьми, в том, что он выбирает для обсуждения и что предпочитает не обсуждать в психотерапии. Одна из наиболее важных областей, требующих исследования – то, что клиент считает крайне опасным. Постепенно психотерапевт выделяет некие главные особенности в представлении клиента о самом себе, в его системе ценностей, в его способе постижения своего мира, в том, что ему кажется источником силы или эффективности, в том, чем он стремится обладать и чего избегает и т. д.

Этот процесс больше напоминает создание портрета, чем коллекционирование связанных между собой предметов. Часто вначале проступает общая схема, затем появляются более менее детальные наброски некоторых конкретных аспектов, тогда как другие остаются, в сущности, нетронутыми. Со временем, по мере того как новые наблюдения вносят поправки в более ранние впечатления, портрет должен меняться. Собственно, он никогда не будет завершен: человеческие существа слишком сложны, слишком тонки, они постоянно находятся в процессе, так что подобная цель вряд ли является достижимой.

Экзистенциальный кризис[71]. По мере того как продвигается работа над сопротивлением и растет понимание системы конструктов «Я—и—Мир» клиента, эти две линии будут неизбежно сближаться. Наступает опасный момент, когда может произойти конфронтация в результате фундаментальной разобщенности между системой конструктов клиента и тем, что было вскрыто в процессе отступления сопротивления. Этот момент дает богатые возможности для жизненных изменений, но он же чреват смертельными опасностями при неумелом обращении.

Абсолютно ясно, что должно произойти: один или несколько способов бытия клиента в его жизни и его мире должны умереть, чтобы дать возможность появиться новым, более здоровым и аутентичным способам. То, что должно умереть, может быть дорогим сердцу способом идентификации себя («Я всегда думала о себе как о прекрасном, внимательном к другим человеке, но теперь я столкнулась с тем, что время от времени я довольно эгоистична и даже иногда деструктивна») или это может быть погружение в пугающие возможности («Я всегда думал, что если мои жестокие и порочные фантазии станут известны кому-нибудь, это разрушит меня или, по крайней мере, положит конец любой надежде, что кто-нибудь захочет знать меня, а теперь я рассказываю об этих фантазиях»).