Смерть, конечно, драматичное слово, но оно наилучшим образом передает глубину этого кризиса. У клиентов часто бывают сны и фантазии по поводу смерти, в такие моменты они даже могут испытывать желание умереть или у них может возникнуть ощущение умирания, так как они интуитивно знают о смерти, которая должна наступить. Если психотерапевт глубоко присутствует в работе и во взаимодействии с личностью того, кто совершает работу (клиента, а не психотерапевта), вероятность воплощения этих импульсов в действие мала. Но их важно проработать и отнестись к ним с уважением.

Я не пытаюсь детально описать здесь психотерапевтическую работу с тем, что называется «экзистенциальным кризисом», или кризисом существования. Достаточно сказать, что если психотерапевт собирается работать в таком ключе, он обязан отдавать себе в этом полный отчет еще до наступления указанного момента и вести этот процесс с особой сензитивностью и отдаваясь ему полностью.

Можно перечислить наиболее существенные элементы работы на этой стадии. Первое – психотерапевтический альянс должен быть сильным и гарантировать клиенту поддержку. Второе – до тех пор пока прорывающееся сопротивление не будет идентифицировано как сопротивление, необходимо с уважением относиться к тому, какой путь клиент выбирает для формирования конфронтации и работы с ней. Третье – психотерапевт должен неизменно уважать автономию клиента и избегать неадекватного вторжения в проработку конфронтации. Увещевания, советы или интерпретации здесь почти всегда неуместны. Наконец, четвертое – психотерапевт должен следить за своим контрпереносом и своими личностными реакциями на конфронтацию, так как они часто оказывают влияние и на него.

Путешествие психотерапевта

Путешествие психотерапевта

Подобно карабкающемуся вверх по социальной лестнице отпрыску эмигрантского семейства, психология долгое время старалась стать «настоящей наукой», свободной от черт своих предшественниц – философии и метафизики. Она отказалась говорить на языке своих предков о «духе», «душе» и даже «воле», хотя ее родовое имя по-прежнему сохраняет смущающую приставку «психо», которая может быть переведена как любой из этих нежелательных терминов.

Можно не сомневаться, что подавляющее большинство представителей академической психологии искали возможности развестись с философией, но вместо того просто попались в плен усталой хозяйке XIX столетия – естествознанию. Принятый в то время редукционистский и детерминистский взгляд уже в основном отброшен за ненадобностью современным поколением физиков, в то время как те, кто изучает человеческие существа, держатся за него до сих пор.