Точно так же то, что наше бытие конечно, означает, что мы все умрем, что мы не сможем сделать всего, что не сможем узнать все, что нам нужно знать, и что неопределенность – наш вечный партнер в определении результатов наших усилий. Эти усилия выражают нашу способность к действию, тот факт, что мы не являемся бессильными наблюдателями, что мы можем что-то изменить и что, следовательно, мы несем ответственность. Эта ответственность связана и с имеющейся у нас возможностью выбирать, с нашей способностью отобрать что-либо из репертуара возможностей и, в конечном итоге, с постоянной необходимостью от чего-либо отказываться. Наконец парадоксальное обстоятельство нашего бытия, которое состоит в том, что мы одновременно и связаны со всеми другими людьми и отделены от них, приводит нас когда-то к конфронтации со своим одиночеством, когда-то – к принятию того факта, что мы волей-неволей связаны с другими. Это данное нам условие называется причастностью.

Предостережение: если пациент находится в состоянии конфронтации с этими экзистенциальными условиями, то психотерапевт, работая с этим пациентом, не должен поддаваться стремлению пациента «почувствовать себя лучше». Конечно же, именно в этом и состоит цель психотерапии, но все же уйти от того, что аутентично для пациента в данный момент – значит действовать деструктивно, без пользы. Таким образом, психотерапевт должен быть сдержан как при поддержании позитивных чувств, так и при порицании негативных. Для многих из нас искушение вмешаться очень сильно, так как неизбежно существует страх того, что пациент может впасть в патологическую летаргию или совершенно потерять мужество и бросить работу. Тем не менее пытаться подгонять пациентов из-за нашей собственной озабоченности значит перечеркивать уже сделанную работу и предавать их интересы.

Если путем невмешательства создать эту возможность, то в какой-то момент большинство пациентов обнаруживают всплеск интенциональности. Пациенты, достигшие концентрированного мира и внутреннего спокойствия, ранее никогда им не известного, часто сообщают об этом обновлении. Как только это состояние достигнуто, психотерапевту важно сохранять твердость, но не вмешиваться до тех пор, пока пациент не будет готов двигаться дальше.

Путешествие психотерапевта

Путешествие психотерапевта

Мои странствия в поисках понимания «чего-то большего» в человеческом существе никогда не были чисто абстрактными и академическими. Мощная мотивация возникла у меня еще в подростковом возрасте, в период сильнейшей тревоги, связанной с неумолимым фактом собственной смертности. Позже, когда я закончил школу, эти чувства вновь возникли уже в связи с атомной бомбой и ужасающей возможностью разрушения мира. В то время я нашел поддержку и успокоение в Епископальной Церкви и новой вере в Бога (я вырос, не получив никакого последовательного религиозного воспитания).