Говоря коротко, мы приходим к парадоксальному заключению: фундаментальная первооснова психологии есть исходная сложность того, что психологи выбрали в качестве предмета изучения и анализа с выделением фундаментальных единиц. Вообще говоря, концепция фундаментальной первоосновы – особая концепция, поскольку она указывает скорее на сложное, чем на простое, скорее на целое, чем на его часть.
Размышляя над этим парадоксом, мы быстро приходим к пониманию, что поиск фундаментальной первоосновы сам по себе служит отражением общего мировоззрения, научной философии, которая поддерживает концепцию атомистического мира, согласно которой сложные вещи строятся из простых элементов. Первоочередная задача ученого – приверженца этой концепции: свести так называемое сложное к так называемому простому. С этой целью применяется анализ, проводится разделение объекта или явления на все более мелкие составляющие, до тех пор пока не удается найти неделимый элемент. Такой подход хорошо зарекомендовал себя в других науках, во всяком случае на определенном этапе. В психологии он неприменим.
Этот вывод демонстрирует исключительно теоретическую природу самого редуцирующего подхода. Важно иметь в виду, что этот подход не является неотъемлемой частью науки как таковой. Он попросту отражает механистические представления о мире, которые в настоящее время надо признать устаревшими. Критика редуцирующего подхода ни в коей мере не направлена на науку в целом, а лишь на одну из возможных установок в отношении науки. Вместе с тем проблема, о которой мы начали говорить, так и не решена; давайте сформулируем ее иначе. Вместо того чтобы задаваться вопросом о фундаментальной первооснове психологии, постараемся выяснить: что является предметом психологического исследования? Какова природа психологических данных и как можно их изучать?
Холистическая методология
Холистическая методология
Можно ли изучать индивидов иным образом, не «разделяя» их на простейшие «составляющие»? Это не такая уж сложная проблема, как может показаться некоторым противникам упрощения, редукции.
Важно понимать, что наша критика касается не анализа в целом, а определенного его вида, который мы называем редуцирующим. Вовсе не обязательно отрицать значимость аналитических концепций, которые помогают ученым работать более эффективно и надежно.
Если мы намерены изучать, например, природу заикания, дрожи или покраснения, то становится очевидным, что изучать эти явления можно двумя способами. С одной стороны, можно представить себе это поведение как изолированный, самостоятельный феномен, который может быть понят сам из себя. С другой стороны, можно изучать его как одно из проявлений всего организма и попытаться выявить его взаимосвязи с организмом и другими его проявлениями. Различия между этими подходами станут яснее, если провести аналогию с изучением такого органа, как желудок: 1) можно сделать вскрытие, вынуть желудок и положить его на лабораторный стол или 2) можно изучить функционирование желудка в живом организме. Как могли убедиться анатомы, результаты, полученные этими двумя способами, сильно различаются. Во втором случае удается получить более полезные и ценные результаты, чем в первом. Конечно, современные анатомы не отказываются полностью от вскрытий и изучения изолированных органов. Такие техники используются довольно широко, однако полученные результаты можно оценить лишь в сравнении с функционированием живого организма. Сейчас ни у кого не вызывает сомнений, что организм – не набор отдельных органов, что структура органов в трупе иная, чем в живом организме. Одним словом, анатомы делают все то, что делали и прежде, однако: 1) установки у них другие и 2) они используют новые техники в дополнение к традиционным.