Приведем еще более впечатляющий пример политико-экономического радикализма, когда одинаковое поведение с психологической точки зрения означает противоположные вещи. Если вырвать его из контекста, т. е. изучать непосредственно само поведение, мы получаем противоречивые результаты, касающиеся чувства безопасности. Одни радикалы чувствуют себя в совершенной безопасности, в то время как другие – крайне небезопасно. Вместе с тем, изучая такое явление, как радикализм, во всей его полноте, нетрудно заметить, что некоторые становятся радикалами в результате разочарований, потому что не имеют всего того, что есть у других людей. Тщательное исследование таких индивидов часто говорит о том, что они крайне враждебно настроены по отношению к человечеству в целом, порой сознательно, а порой бессознательно. О них принято говорить, будто они воспринимают свои личные трудности, как мировой кризис.

Однако существуют и радикалы другого типа, которые сильно отличаются от первых, хотя они голосуют на выборах, ведут себя и разговаривают в той же манере. Для этих людей радикализм значит совсем иное, часто прямо противоположное, включая и их мотивацию. Это счастливые, уверенные в себе люди с выраженным чувством безопасности, просто они исполнены стремления облегчить жизнь обездоленным, восстановить справедливость, хотя лично их все это не касается. Такие люди выражают свои стремления множеством способов: в виде филантропии, религиозного рвения, терпеливых разъяснений или радикальной политической деятельности. Их политические убеждения практически не зависят от их дохода, личного благополучия и т. п.

Иными словами, радикализм является формой самовыражения, в основе которого могут лежать совершенно разные мотивации, разные структуры характера. У одного человека он возникает из-за ненависти к своим собратьям, а у другого, напротив, из-за любви к ним. Если изучать радикализм сам по себе как явление, вряд ли удастся прийти к такому выводу[58].

Здесь мы отстаиваем подход скорее холистический, чем атомистический, функциональный, а не таксономический, динамический, а не статический, целеустремленный, а не механический. По моему мнению, тем, кто мыслит динамически, гораздо проще мыслить также и холистически, целеустремленно и т. д. Этот подход мы назовем холистически-динамическим, он также может быть назван организменным, если следовать Гольдштейну (Goldstein, 1939, 1940).

Противоположностью такого подхода можно считать такую точку зрения, которая одновременно является атомистической, таксономической, статической, каузальной и упрощенно-механистической. Склонным к атомизму людям свойственны обычно и вышеперечисленные подходы к осмыслению реальности. В свою очередь, данную точку зрения мы произвольно назовем общеатомистической. Все эти взгляды логически вытекают один из другого, поэтому неудивительно, что они часто сопутствуют друг другу.