Ограничения теорий причинности

Ограничения теорий причинности

На этом этапе имеет смысл сделать несколько замечаний относительно концепции причинности, которая является одним из аспектов общеатомистической теории, тем более что психологи почему-то игнорируют эту концепцию, несмотря на ее значимость. Данная концепция – центральная в общеатомистической теории и представляет собой ее естественное следствие. Если воспринимать мир как набор абсолютно независимых сущностей, то необходимо как-то объяснить тот очевидный факт, что эти сущности так или иначе взаимодействуют друг с другом. Первая попытка разрешить это противоречие приводит к идее простой причинности по типу взаимодействия бильярдных шаров, когда одна независимая вещь оказывает воздействие на другую независимую вещь, причем обе эти вещи сохраняют присущую им идентичность. Такая точка зрения представлялась вполне разумной в те времена, когда физика предложила первую теорию мироздания. Однако с развитием физики и химии потребовалось внести изменения в эти представления. Таким образом возникла более изощренная теория такого типа – теория множественной причинности. Она признает, что имеющиеся взаимосвязи между предметами и явлениями в мире чрезвычайно сложны, поэтому их невозможно описать на примере взаимодействия бильярдных шаров. Этот вывод представляет собой лишь усложнение предыдущего, без коренного его преобразования. Вместо одной причины существуют несколько, но все они действуют сходным образом – по отдельности, независимо друг от друга. Бильярдный шар теперь ударяет не один шар, а десять шаров одновременно, и нам остается произвести лишь более сложные подсчеты, чтобы разобраться в происходящем. Основные процедуры остаются прежними: это объединение отдельных сущностей в некую арифметическую сумму (and-sum), по выражению Вертхаймера, как будто для понимания сложных явлений больше ничего и не требуется, словно не имеет значения необычность явления. При таком подходе идея причинности «растягивается» все больше и больше, дабы удовлетворять новые возникающие потребности, пока полностью не утрачивает все связи с исходной концепцией, кроме исторической. В действительности все подобные идеи различаются только по форме, а по существу остаются прежними, поскольку отражают один и тот же взгляд на мир.

Теория причинности полностью дискредитирует себя в исследованиях личности. Очевидно, что в рамках любого личностного синдрома существуют иные взаимосвязи, помимо причинных. Если воспользоваться терминологией теории причинности, можно сказать, что каждая часть синдрома одновременно является причиной и следствием любой другой части и любой группы таких частей. Более того, нужно отметить, что каждая часть является также следствием и причиной целого, в состав которого входит. Столь абсурдный вывод представляется единственно возможным, если опираться исключительно на концепцию причинности. Даже если попытаться объяснить ситуацию, введя новую концепцию круговой или обратимой причинной связи, нам не удастся исчерпывающе объяснить все взаимодействия в рамках синдрома, а также отношение частей к целому.