Вообще-то, она уже не винила мать. «Я действительно считаю, что мои родители не помогали нам в должной мере, но ведь они и представления не имели, какой может быть эта помощь».

Теперь Линдси преисполнилась решимости направить все силы на то, чтобы установить с больными братьями контакт, подобный материнскому. Слишком многие, в том числе и большинство ее здоровых братьев, уже давно не видели в Дональде, Питере и Мэтте людей. Возможно, самым разрушительным в шизофрении является то, что больные выглядят недоступными для контактов с подавляющим большинством окружающих.

Однако смешивать недоступность с утратой личности ошибочно, хотя этот соблазн обычно присущ родственникам больных. «Эмоции всегда сопровождаются неким когнитивным процессом», – писал психиатр Сильвано Ариети, чей труд «Интерпретация шизофрении» оказал большое влияние на восприятие этой болезни в медицинских кругах в 50-х и 70-х годах. «Когнитивный процесс может быть бессознательным, машинальным или искаженным, но он всегда присутствует».

Линдси замечала это в своих братьях при любых проявлениях доброты в их адрес. «Мэтт позвонил мне сегодня утром и просто от души поблагодарил. Это хорошо для налаживания контакта», – рассказывала она вскоре после того, как помогла ему с продуктами.

В ответ на мягкие намеки Линдси некоторые из здоровых братьев начали контактировать с больными. Ричард и Рене позвонили ей и попросили их телефоны. Линдси наметила купить Мэтту билеты на матчи университетского первенства Колорадо по хоккею. Она подумала, что возить его туда смог бы Марк – они ведь обожали вместе играть в хоккей. «Почти все бегают от них, как от чумных. Но если я очень ясно и понятно скажу: «Слушай, сможешь вывести их на кофе с пончиками?» – никто не откажется».

Попытки сблизиться заняли у сестер шесть месяцев. Они начали разговаривать друг с другом в январе, после проведенных порознь рождественских каникул. К концу долгой беседы с глазу на глаз Линдси стала лучше понимать ситуацию. «Я поймала себя на том, что злюсь на всех родных из-за того, что мне не помогали с матерью перед ее кончиной. А Маргарет не всегда воспринимала мою помощь как что-то хорошее», – рассказывает она.

В свою очередь, Маргарет признала, что Линдси справляется с семейными делами гораздо лучше, чем это получилось бы у нее самой. Тем не менее, между ними оставалась глубокая пропасть.

Сестры поговорили о неготовности Маргарет помогать с Мими и злости Линдси по этому поводу. «Я просто не в состоянии заниматься такими вещами», – сказала Маргарет. А Линдси не постеснялась ответить, что решение сестры ее совершенно не устраивало, что из-за этого она «чувствовала печаль, раздражение и злость, как будто меня оставили разгребать всю эту кучу в одиночку».