«У богатых такие возможности есть, а у бедных нет, – говорит Линдси. – Вот этот мальчик пошел иным путем, и все получилось, а ведь могло быть наоборот. Я глубоко убеждена, что если бы у братьев была возможность сделать что-то подобное, они не стали бы настолько больными людьми».

* * *

Летом 2017 года Роберт Фридмен предпринял необычный шаг: он разрешил студентке-старшекурснице стажироваться в его денверской лаборатории. Эта юная девушка специализировалась на медицине в Колорадском университете в Боулдере и испытывала особый интерес к нейробиологии. Она хотела заниматься наукой и, как и Фридмен, сосредоточить внимание на шизофрении, ее семейном заболевании.

Солнечным июньским днем Кейт впервые вошла в лабораторию Фридмена и познакомилась с лаборантами и ассистентами. Все они были аспирантами, в среднем на пять лет старше ее. Узнав, что ей всего восемнадцать, они изумились – ведь на ее должность претендовало великое множество кандидатов. Один из них сострил по поводу того, что ее родители наверняка крупнейшие дарители, иначе ее бы не взяли.

Кети хмыкнула. «Вы про деньги или про ткани организма?» – спросила она.

Дочь Линдси прошла мимо комнаты, где за много лет до ее появления на свет мать, тетя и некоторые из дядюшек проходили тесты на слуховую фильтрацию, вслушиваясь в двойные щелчки в наушниках с закрепленными на голове электродами. Она шла вдоль рабочих столов, за которыми генетические материалы, полученные в том числе от ее близких, анализировались на предмет нарушений гена SHANK2. Кейт постояла там, где изучали данные опытов с холином. Все эти работы могли полностью изменить жизнь будущего поколения, в том числе благодаря шестерым ее дядюшкам.

По всей вероятности, где-то здесь хранился мозг деда. Интересно, подумала Кейт, когда мне можно будет на него взглянуть.

Благодарности

Благодарности

В начале 2016 года мой замечательный друг Джон Глюк познакомил меня с Маргарет Гэлвин Джонсон и Линдси Гэлвин Роч. Сестры давно искали возможность представить миру свою семейную историю. Они понимали, что рассказ об их семье будет объективным только в случае согласия всех живущих Гэлвинов откровенно и без утайки поговорить о том, что до сих пор являлось глубоко личным, а подчас и болезненным, а автору потребуется полная свобода изложения. Я крайне благодарен за то, что все с этим согласились. Я глубоко признателен Маргарет и Уайли Джонсонам, Линдси и Рику Рочам, Питеру Гэлвину, Мэттью Гэлвину, Марку Гэлвину, Ричарду и Рене Гэлвинам, Майклу Гэлвину, Джону и Нэнси Гэлвинам, Дональду Гэлвину и особенно Мими Гэлвин, которая так охотно пооткровенничала со мной о своей жизни незадолго до смерти в 2017 году. Эта книга являет собой свидетельство великодушия и открытости всех членов семьи и их убежденности в том, что ее история может помочь другим людям.