2. Девушкам нельзя присутствовать на встречах членов мужских группировок. «Баб на сходняках не бывает, бабы это бабы. Если кто и придет, то она будет ждать где-нибудь, или ее могут послать, чтобы она ушла» (16-летний мальчик).

3. Хотя общение с женщинами не запрещено, интересы группировки ставятся выше интересов девушки или отношений с ней.

4. Девушку нельзя защищать публично, но можно попросить других членов группировки не приставать к ней.

Проще говоря, девушки выступают как групповая или индивидуальная собственность парней – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Многие из этих правил заимствованы из обихода лагерных и иных криминальных сообществ, а некоторые являются и вовсе архаическими.

Подчинением девушек дело не ограничивается. Гегемонная маскулинность, которой по определению обладают все члены группировки, предполагает демаскулинизацию не принадлежащих к ней мужчин. «Пацаны» уверены, что они безошибочно распознают подчиненную маскулинность своих потенциальных жертв (Шашкин, Салагаев, 2008). В числе ее признаков – страх перед членами группировки, отсутствие наглости и нахальства; готовность принести извинения; несоответствующая манера одеваться, неправильный имидж; социальная неуспешность, отсутствие честолюбия; глупость, недостаток сообразительности, неумение быстро сориентироваться в опасной ситуации. На самом деле черты подчиненности не столько распознаются, сколько целенаправленно внушаются путем физического принуждения и посредством специальных дискурсивных практик, заставляющих жертву признать, что у нее нет другого выхода, кроме подчинения, каким бы унизительным оно ни было.

Хотя эти практики кажутся заимствованными из криминально-лагерной среды, они фактически имманентны мужским силовым играм, которые требуют подчинения и «сдачи» и часто «отрабатываются» в самом обычном школьном или дворовом буллинге. Как показывает Светлана Стивенсон, изучившая подростковые группировки в Казани и в Москве, в Казани организованные преступные группировки выросли из детских и подростковых дворовых компаний, уличных досуговых групп (Стивенсон, 2006, 2008). Большинство этих юношей родились или прожили значительную часть жизни в Казани, причем, как правило, в полных и достаточно благополучных семьях. Они не были «отверженными», вынужденными любой ценой бороться за свой кусок. Группировки строятся как обычные «детские нации», со своей символикой, традициями и ритуалами. Их члены претендуют на статус уличной элиты, получая удовольствие от сознания своего индивидуального и группового превосходства над «обыкновенными» людьми – нечленами группы, прохожими и местными жителями. Мальчики и юноши объединяются в группировки прежде всего потому, что группировка позволяет им находить друзей, чувствовать поддержку товарищей. Группировка является как бы альтернативной семьей и одновременно системой доминирования.