Травматические события человек может помнить по-разному. Так, один офицер страдал от постоянно вспыхивающих перед глазами в самые неподходящие моменты картинок, как он лежит, вмявшись лицом в землю, безоружный, раненый и контуженный и неподалеку слышит чеченскую речь (тогда их отряд попал в засаду и практически все его товарищи погибли). После работы он стал вспоминать об этом эпизоде как об очевидном вмешательстве Провидения в его жизнь, которое позволило ему тогда, в полубессознательном состоянии, все же добраться до своих. Чувства, которые он испытывал, вспоминая тот эпизод, были уже не «всепоглощающий ужас» и «чувство вины» перед погибшими товарищами, а благодарность Провидению, благодарность за все своим погибшим друзьям и чувство какого-то единения с ними: «Придет время – встретимся там, ребята! Но пока, видно, Бог рассудил по-другому…»

Иногда на Линии жизни приходится работать и с психосоматикой. Как-то раз за помощью обратилась молодая женщина, которая постоянно шумно срыгивала (с интервалом приблизительно в минуту-две) уже два года. Гастроэнтеролог и пульмонолог ничего не обнаружили. Психиатр прописал препараты, от которых женщина стала сонной и срыгивала с теми же интервалами, но чуть более вяло. Народные целители плевали ей в лицо, клали на грудь топор, закапывали в землю… В общем, бедная девушка столько пережила к тому времени, как обратилась к нам, что первые полчаса была крайне насторожена, как будто ждала, когда и здесь в нее плюнут или куда-нибудь закопают.

По Линии жизни мы с ней пошли только с третьего сеанса. Первый сеанс ушел на сбор информации, который, кстати, не выявил ничего особенного – ни предшествовавшей болезни, ни несчастной любви, ни нервного потрясения: все началось в тот момент, когда она с друзьями садилась в поезд, чтобы ехать отдыхать веселой компанией. Второй сеанс пошел на расслабление клиентки, а также был проведен Шестишаговый рефрейминг. После него девушка стала срыгивать раз в час – существенное улучшение впервые за два года. После этого она окончательно поверила в возможность излечения и мы смело могли идти с ней в ее раннее детство. Но на первый травматический эпизод, связанный с ее недомоганием, мы набрели ни много ни мало в момент ее рождения. Оказывается, ее мать, сельская жительница, была вызвана как свидетель на какое-то составление акта в связи с тем, что их сосед лишился ноги (несчастный случай с сенокосилкой). Мама была в тот момент на восьмом месяце беременности. Роды получились внезапные и тяжелые. Ребенка еле-еле удалось спасти: присутствовали все возможные «прелести», вроде обвития пуповиной.