Словом, в аналитической терапии речь идет не об избавлении пациента от его комплексов, а о выявлении их с целью знакомства с ними, для того чтобы, поняв их специфику и природу, а также возможность развития на их почве внутрипсихических конфликтов, научиться мыслить и действовать без соскальзывания в болезнь.

Основная задача аналитика заключается, по мнению Юнга, не в избавлении пациента от сиюминутных трудностей, а в подготовке его к успешному противостоянию возможным затруднениям в будущем.

Эффект, которого добивается аналитик, состоит в возникновении такого душевного состояния, в котором пациент начинает экспериментировать, выражать себя посредством кисти, карандаша или пера. Оформление фантазий пациента в материальные образы реальности осуществляется до тех пор, пока психические события не получают полную свободу, то есть пока он не достигнет умения давать возможность им совершаться спонтанно и произвольно.

Благодаря этому достигается новая установка, в соответствии с которой пациент приемлет для себя не только то, что диктуется его сознанием, но и то, что является иррациональным и непонятным. Последнее принимается им просто потому, что оно происходит. И если раньше он принимал только происходящее извне, то теперь оказывается способным к принятию совершающегося внутри и идущего изнутри, что прежде отбрасывалось или вытеснялось под влиянием сознания.

Таким образом происходит обогащение личности, осуществляется переход к психической зрелости, целостности и творческой независимости от своих комплексов и от врача.

Сказанное выше вовсе не означает, что аналитическая терапия ориентирована на то, чтобы осчастливить пациента и застраховать его от каких-либо возможных страданий. Целостность и полнота жизни требуют не отрешенности от внешнего мира, в котором пребывает человек, или от внутреннего мира, из которого он черпает свои творческие фантазии, а его включенности и в то, и в другое.

Подобная включенность, сопровождающаяся разрешением противоречий и возникновением новых проблем, предполагает ориентацию на самостановление и достижение равновесия между радостями и страданиями.

Поэтому важнейшей целью психотерапии становится не перевод пациента в какое-то недосягаемое счастливое состояние, а укрепление его духа и научение с философским терпением переносить страдания.

Для достижения данной цели психотерапевту нет необходимости придерживаться исключительно какой-то теории и использовать только те методы лечения, которые он усвоил в процессе своего предшествующего обучения. В этом случае, с одной стороны, начинают срабатывать механизмы автоматического действия, не учитывающие многообразия проявления психических процессов, а с другой – открывается простор для самообмана и обмана терапевта со стороны наиболее прозорливых пациентов.