859 Если мы хотим прийти к пониманию столь сложного вопроса, как взаимоотношения добра и зла, начать нужно со следующего утверждения: добро и зло сами по себе суть принципы мироустройства, и надо помнить, что такие принципы существовали задолго до нас и охватывают мир далеко за пределами наших жизней.

860 Когда говорим о добре и зле, мы конкретно рассуждаем о том, чьи сокровенные качества нам на самом деле неизвестны. Вдобавок сугубо от нашего субъективного восприятия зависит, переживается ли нечто как злое и греховное; столь же субъективно мы оцениваем степень и тяжесть греха.

861 Быть может, вы слышали шутку про исповедника в Техасе. К нему приходит молодой человек с жутко унылым постным лицом. «В чем дело?» – спрашивает священник. «Случилось кое-что ужасное». – «Что именно?» – «Я совершил убийство». – «Сколько раз?» Эта шутка наглядно показывает, как по-разному два человека могут воспринимать один и тот же факт, одну и ту же реальность. Я называю то или иное событие скверным, зачастую не будучи уверен в том, что это действительно так. Многое кажется мне дурным, хотя на самом деле это не так. Например, после расставания с пациентом мне часто хотелось дать себе подзатыльник – за то, что я, на мой взгляд, поступил с этим человеком несправедливо. Возможно, нагрубил или не сказал того, что следовало сказать. А в следующий приход он сообщает мне: «Все было просто замечательно – именно то, что требовалось». Но бывают и прямо противоположные ситуации: я считаю, что провел отличный сеанс и удачно истолковал сны, а потом оказывается, что пациент сильно расстроился.

862 Откуда берется эта вера, эта мнимая уверенность в том, что мы способны отличить хорошее от плохого? «Eritis sicut Deus, scientes bonum et malum»[541]. Боги знают, но мы-то не знаем. Эта истина справедлива для психологии. Если думать: «Это может быть очень плохо, но, с другой стороны, может и не быть», то у вас есть шанс поступить правильно. Но если вы знаете что-то заранее, то фактически уподобляетесь божеству. Все мы – лишь ничтожные человеческие существа, которым попросту не дано знать, что хорошо и что плохо в каждом конкретном случае. Наше знание абстрактно. Проницать взором ту или иную ситуацию – доступно только Господу. Возможно, мы составим свое мнение, но нам неведомо, насколько оно окончательно. В лучшем случае мы можем осторожно сказать: судя по таким-то признакам, то-то и то-то является добром или злом. Причем зло для одного народа вполне может рассматриваться как добро для другого народа. Эта относительность ценностей применима и в области эстетики: современное произведение искусства является для одного человека высшей ценностью, за которую он готов выложить большую сумму денег, тогда как другой человек не может в нем ровным счетом ничего понять.