851 Это спонтанное воссоздание неведомого факта может выражаться также во снах или вызывать неприятное чувство, которое невозможно выразить словами, а еще побуждать к воображению ситуаций, не зная, к кому те относятся. Психоидный архетип склонен вести себя так, словно он не привязан к конкретному человеку, а действует во всей человеческой среде. Факт или ситуация передаются в большинстве случаев через подсознательное восприятие производимого аффекта. У животных и дикарей подобное чутье («наитие») встречается особенно часто. Это объяснение, впрочем, не обнимает собою парапсихологические явления.

852 Переживания такого рода хорошо знакомы психотерапевтам и всем тем, кому выпадает часто вести профессиональные беседы о личных делах с людьми, с которыми вроде бы нет близких отношений. Отсюда не следует делать вывод, что всякое субъективное угрызение совести, которое кажется необоснованным, вызывается тем человеком, с которым беседуешь. Такой вывод оправдан только тогда, когда элемент вины в самом себе, присутствующий неизменно, оказывается по зрелом размышлении малопригодным объяснением подобной реакции. Различие зачастую установить затруднительно, ибо в ходе терапии этические ценности не должны быть затронуты ни одной из сторон, если лечение призвано добиться успеха. Однако то, что происходит в терапевтическом процессе, есть только частный случай человеческих отношений в целом. Едва общение между двумя людьми затрагивает какие-то основополагающие, существенные и сверхъестественные вопросы, едва начинает ощущаться определенная связь, как возникает то, что Леви-Брюль удачно назвал participation mystique[538]. Это бессознательное тождество, в котором две индивидуальные психические области взаимопроникают до такой степени, что уже невозможно сказать, где одна и где другая. Если затронута совесть, вина одного собеседника становится виной другого, и исходно попросту нет возможности разрушить это эмоциональное тождество – требуется особая рефлексия. Я довольно подробно останавливаюсь на сказанном, поскольку хочу показать, что под понятием архетипа не подразумевается ничего окончательного и что было бы неправильно предполагать, что сущность совести можно свести исключительно к архетипу. Психоидная природа архетипа содержит гораздо больше, чем может быть включено в психологическое объяснение. Это содержание указывает на сферу unus mundus, единого мира, к которому психолог и физик-атомщик приходят разными путями, используя независимо друг от друга некоторые сходные вспомогательные понятия. Первым шагом познавательного процесса является различение и разделение, но на втором шаге происходит объединение разделенного, а объяснение будет удовлетворительным только при достижении синтеза.