1028 Не будь у меня возможности – как полагает доктор Балли – обозначить хотя бы одно различие между двумя психологиями, это было бы равносильно тому, что я не смог бы провести правдоподобное различие между психологическими особенностями англичан и американцев – или французов и немцев. Я не придумал эти отличия; им посвящены бесчисленные книги, газетные статьи и шутки; они, как говорится, у всех на языке, и тот, кто не замечает психологическую разницу между французами и немцами, прибыл откуда-то из полной глуши и ничего не знает о нашем европейском сумасшедшем доме. Неужели мы и вправду должны верить, что племя, бродившее по просторам истории на протяжении нескольких тысячелетий («богоизбранный народ»), пришло к мысли о своей богоизбранности не под влиянием какой-то совершенно специфической психологической особенности? Если различий не существует, как мы вообще отличаем евреев от прочих?

1029 Психологические различия существуют между всеми народами и расами, даже между жителями Цюриха, Базеля и Берна. (Откуда иначе берутся все смешные шутки?) На самом деле различия существуют между семьями и между отдельными людьми. Вот почему я нападаю на любую «усредняющую» психологию, когда та начинает притязать на универсальную значимость, будь то, к примеру, фрейдовская или адлеровская школа. Любое уравнивание вызывает ненависть и злобу в тех, кого подавляют и недооценивают; оно препятствует широкому, общечеловеческому пониманию. Все ветви человечества соединяются в один ствол – безусловно, это верно, но что такое ствол без отдельных ветвей? К чему нелепая обидчивость, когда кто-либо смеет заговаривать о психологических различиях между евреями и христианами? Каждый ребенок знает, что различия существуют.

1030 По-видимому, принято считать, что моя цель, когда я затевал обсуждение этнологических различий, заключалась в том, чтобы предъявить публике свой пресловутый «антисемитизм». Похоже, никто не верит, что я – как и другие ученые – способен сказать что-то хорошее и полезное. Что ж, как бы то ни было, с учетом всей возможной критики, я никогда не посмел бы утверждать, что «десять колен прокляты, а всего два святы»[648]. Подобная точка зрения далека от христианской. Мои суждения всегда будут оставаться далекими от этого вопиющего противопоставления, в них не найдется ничего такого, что нельзя было бы обсудить вежливо.

1031 Я не высказываю оценочных суждений и не прячу какие-либо завуалированные мнения. Много лет я искал те неуловимые различия, о которых все знают, но на которые никто не может точно указать. Это одна из важнейших проблем психологии; наверное, именно поэтому подобные исследования считаются запретной областью, куда не следует вступать под страхом смерти. Многие люди обижаются, если им приписывают особую психологическую идиосинкразию, а при общении с партиями и народами нужно быть еще осторожнее. Вот почему любое исследование указанных различий необычайно затруднено: помимо выполнения своей работы, исследователь должен устраивать гротескные пляски, лавируя между сильно заряженными аффектами. Практикующему психологу надлежит усвоить эти психические особенности, поскольку из-за них возникает добрая половина недоразумений в нашем мире. Тот, кто сумеет определить природу этих неуловимых различий, действительно заглянет в сокровенные глубины человеческой души. Что касается меня, я не принадлежу к тем ученым, которые занимаются исключительно тем, что уже известно (вне сомнения, это чрезвычайно полезное занятие); я предпочитаю проникать в области, еще вполне девственные.