То, о чем мы говорим здесь, на самом деле является характером. Чувство собственного достоинства способно сдерживать честолюбие, не давая ему «взвиться на дыбы», как предупреждал Шекспир[164].

Без тормозов, которые мешают нам сорваться, честолюбие не только лишает нас счастья, но и вполне способно и погубить, и навредить другим, как это неизменно случается с ненасытными завоевателями. Страдают невинные жертвы войн; люди, которых они используют и затем отбрасывают на пути наверх; семья, которой они пренебрегают; бесчисленные подражатели, которых они вдохновляют.

Нам не нужны достижения, чтобы чувствовать себя хорошо или быть достаточно хорошими. Тогда что нам нужно?

Истина в том, что не особо и много!

Сколько-то еды и воды. Работа, дающая возможность бросать себе вызов. Трезвый ум посреди невзгод. Сон. Твердый распорядок дня. Дело, которому мы преданы. То, в чем мы становимся лучше.

Все остальное — излишки. Или, как бесчисленное количество раз показывала история (и что еще хуже), источник нашего болезненного падения.

Деньги — опасный инструмент

Деньги — опасный инструмент

Будучи спортсменом, Бейб Рут заработал больше, чем можно с толком потратить за всю жизнь. И тем не менее ему это удалось.

Зарплату новичка в 600 долларов (когда буханка хлеба стоила 5 центов) ему выплачивали чеками по 50 долларов два раза в месяц. На первый заработок был куплен велосипед. Когда Рут стал получать большие деньги, то у него появились спортивные автомобили, сшитые на заказ костюмы, кожаные пальто, шелковые рубашки и бриллиантовые булавки для галстука в форме подковы; он зачастил в казино и на ипподромы.

Когда поползли слухи о проблемах в браке, Рут купил первой жене норковую шубу за 5 тысяч долларов. Yankees выиграл лигу в 1928 году — бейсболист арендовал для вечеринки четыре помещения в отеле. Когда Бейб узнал, что в гостинице нет фортепиано, то пошел и купил его. Зарплата Бейба была больше, чем у президента Соединенных Штатов, однако весенние тренировки он обычно начинал, стреляя деньги у товарищей по команде (до первых чеков за игры).

«У него не было представления о деньгах, — заметил один тренер. — Казалось, он не думал, что они когда-нибудь закончатся. Он покупал все и вся».

Как-то в раздевалке Yankees Рут, расхохотавшись, сказал молодому Геригу: «Копи деньги… Птичке нужно думать о времени, когда она больше не сможет играть в мяч». К тому времени уже было подсчитано, что Бейб потратил на красивую жизнь сотни тысяч долларов, полученных за карьеру.

Наверняка ему жилось веселее, чем такому бережливому человеку, как Катон. Но и сожалел он (и его наследники) о такой жизни не меньше, чем о своем обжорстве.

Многие богатеи попадают в такое положение. Считается, что к успеху прилагаются безопасность, свобода и удовлетворенность. На самом деле он приносит с собой тревогу, зависть и нестабильность.

«Единственное, что меня беспокоит в жизни, — это деньги», — признался однажды Черчилль брату. В отличие от большей части британской аристократии, Черчиллю пришлось самому зарабатывать на жизнь, и он стал одним из самых высокооплачиваемых писателей в мире. Но это не имело большого значения, поскольку он был, по словам матери, «идеальным решетом в отношении денег».

Он быстро зарабатывал, но еще быстрее тратил, а потом удивлялся, куда деваются деньги. Импульсивная и непродуманная покупка любимой деревенской усадьбы Чартвелл едва не стоила Черчиллю женитьбы. Спекулируя на рынке в 1929 году, он лишился 50 тысяч долларов. Подобных масштабных трат он не мог себе позволить, но урока не извлек. Вернувшись вскоре на рынок, он за месяц потерял еще 3 тысячи на акциях Montgomery Ward. Кроме того, он играл в европейских казино.

Мир во времена Черчилля и без того был страшен, а политик говорил об ощущении, будто погружается в бездну. В финансовом смысле так оно и было. Однажды он изобразил себя маленьким поросенком, несущим на спине груз в 20 тысяч фунтов. Даже во время гитлеровских налетов он спорил со своим агентом по поводу гонораров и думал об освобождении от налогов.

Почему? Почему? Плохая дисциплина. Попытка относиться к себе так, как к нему не относились родители, купить любовь и радость, которых ему не досталось. Попытка утвердиться, не отстать от наилучших, самых ярких и богатых людей своего времени. Черчилль был жизнерадостным и энергичным человеком, но сколько его жизненной силы было потрачено впустую? И на что?

Даже если ему посчастливилось проскочить, то его сыну (унаследовавшему привычки, но не таланты) повезло меньше. Если бы только его отец мог удерживаться, удерживаться, удерживаться!

Если ваш выбор превращает вас в человека, которому приходится беспокоиться о деньгах, то вы не богаты — вне зависимости от того, каков ваш заработок.

По другую сторону Атлантики таким же образом изводил себя писатель Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Он был без ума от богатства, от красивой жизни. Целеустремленный, безумно талантливый, но одновременно невероятно незрелый. А женитьба проявила худшее в обеих сторонах. «Раньше я писал для себя», — сокрушался он, изучая огромные долги.

Теперь он писал, чтобы держаться подальше от кредиторов, чтобы выкарабкаться из ямы вместе со своими редакторами или друзьями. Это разрушило его уверенность, украло любовь к работе. По нынешним деньгам он зарабатывал миллионы, а умер, по сути, в нищете — в одиночестве, в гостиничном номере. Его состояние растворилось, а мир лишился плодов многих лет писательской деятельности.

«Бедный сукин сын», — сказала Дороти Паркер, глядя на 44-летнего Фицджеральда в гробу[165]. Больше всего ее поразили его постаревшие морщинистые руки. Они молчаливо демонстрировали цену всех излишеств и послаблений, и этого не смог скрыть искусный бальзамировщик.

Если у вас есть деньги, тратьте их. Проблема в том, что люди тратят то, чего у них нет, чтобы получить то, что им не нужно, по цене, которая и не приближается к стоимости приобретаемого.

К счастью, Черчиллю хватило самообладания (или, может быть, удачи), чтобы никогда не перейти черту полностью. Он не долетел до дна пропасти, хотя и висел на волоске. Как могла бы сложиться судьба свободного мира в противном случае?

Что позволяет вам думать, будто вы можете позволить себе такой риск? Что вы талантливы и этот родник никогда не иссякнет? Что вы можете жечь свечу с обоих концов?[166] Что вас не испортит бесконечная потребность во все большем, большем, большем?

Стоит потратить минутку и разъяснить: жизнь не по средствам — это не единственная форма безрассудного управления деньгами. Катоновскую добродетель умеренности легко довести до крайности — возможно, это сделал и сам Катон. Безответственно и транжирить, и жаться в мелочах, в пыль перемалывая жизнь и силы в попытках сберечь копейки на том, что не имеет значения.

Дисциплина в отношениях с деньгами относительна. В интернете множество вполне состоятельных людей делятся советами о повторном использовании мешков для мусора или накоплении купонов ради снижения расходов на то, о чем не следует даже задумываться[167]. Они заморачиваются не по ерунде, а по мельчайшим мелочам. Конечно, экономить важно, но нужно убедиться, что это не будет стоить нам самого ценного ресурса — времени. Скаредность также может стоить отношений с близкими — супругами, детьми, друзьями, — которые не так строги к себе.

На протяжении столетий люди на обоих краях денежного спектра в корне неверно понимали ценность и назначение денег. Фицджеральд считал, что богатые люди особенные, что они отличаются от нас с вами. Хемингуэй заметил: «Да, у них больше денег».

Деньги не бывают хорошими или плохими. Это инструмент. Литературные произведения Черчилля помогли ему, когда он оказался в политическом изгнании. Если деньги обеспечивают свободу или возможность добиться цели, то отлично. Если создают зависимость или приводят к болезненному расстройству — ничего хорошего. Как и любой мощный инструмент, деньги могут быть опасны, и пользоваться ими нужно грамотно и осознанно (и это не для бесхарактерных и недалеких людей).

Счастье не купишь за деньги. Но они могут выручить из некоторых тяжелых ситуаций. Они не дадут вам свободы, если у вас тяга к ненужным вещам или их больше, чем требуется любому разумному человеку.

Многие говорят себе: однажды мы станем выше всего этого; если мы сможем достаточно зарабатывать и будем достаточно успешными, то нам не придется ни о чем беспокоиться. Мы окажемся выше умеренности и финансовой сознательности. Выйдем за пределы повседневных забот обычного человека. Сможем просто делать то, что захотим, когда захотим и сколько захотим. Потому что мы будем «большими», мы «достигнем успеха».

Но так никогда не бывает.

«Бешеные деньги» — это химера. У вас никогда их не будет. Их ни у кого не будет. У бедняков существуют проблемы бедных людей, у богатеев — богатых. У людей всегда есть проблемы. Вам постоянно понадобится самодисциплина. Как минимум вы никогда не будете застрахованы от последствий ее игнорирования.

Да и вообще, действительно ли «бешеные деньги» — настолько замечательная цель? Иметь столько средств, чтобы ни о ком и ни о чем не заботиться? Это не добродетель, это ребячество. Все, что вам действительно нужно, — достаточное количество денег, чтобы с комфортом для себя вежливо сказать: «Нет, спасибо, не буду». Чтобы никогда не приходилось делать ради доллара то, что противоречит вашим ценностям. Чтобы иметь возможность не изменять себе.